Дингир

После такого удара у него не было возможности: отойти от угрозы, поскольку сила праведного камня вышибла все прочие направления, осталось только вниз. Человек упал.

Затем каменный град стал более интенсивным.

— Хмм! Вот оно! Правосудие в действии!.. — произнёс Пак, опять разговаривая с местным агрессором. — Возможно, с человечеством ещё можно что-то сделать… Самосуд — это конечно не суд, но когда коллективная агрессия соединяется со страхом и бьёт по конкретным элементам, то из этого тоже может получиться утопия с полным отсутствием преступности. Так как слова и действия будут за большинством. За людьми. Толпа — есть судья и правительство, а нечисть надо истребить… Эта ваша казнь напомнила мне один случай. Как-то раз мне тоже устроили засаду, только она какая-то уж слишком неадекватная была. В общем, захожу я в подъезд, и они давай меня гранатами закидывать, будто камнями… Хм, дебилы б*я.

Казнь продолжалась. Очередной ребёнок поднял булыжник, что было довольно необычно для его худощавого телосложения. Далее — тяжёлое и твёрдое с характерным звуком плюхнулось на мягкое. Ноги вздёрнулись, словно через них прошёл мощный электрический разряд. После продолжила дёргаться лишь одна нога, но менее интенсивно. Со временем и она затихла.

Примеру ребёнка последовали и взрослые. К телу подошёл бородатый мужик и “отлепил” булыжник от останков лица насильника. Среди этого месива прослеживался глазной белок; только это напоминало, то чем оно было ранее. И этот мужик с безумными глазами швырнул булыжник в это месиво. Ноги и руки вновь вздернулись, несмотря на то, что насильник уже был мёртв. Смертельная боль продолжала руководить телом, даже когда сам человек умер, словно эта покрывающая человеческое естество боль всякий раз воскрешала его на пару секунд.

Но казнь трупа продолжалась. Видимо люди излили ещё не всё своё внутреннее дерьмо. И дальнейшие действия, что были предприняты относительно этого, когда-то такого же человека, даже заставили Пака испытать некое чувство дискомфорта. Ему отрезали член и затолкали в рот. А некоторые “праведные мужи”, начали глумиться над трупом и предпринимать против него агрессивные действия сексуального характера.

— Кажется, вы ребята слегка перегибаете палку, — немного упрекнул Пак. — Если в обществе появляется преступный элемент, то его надо просто устранить, холодно и наверняка. Но ведь это не значит, что и самим нужно сходить с ума… Правда, я сам так частенько делаю, хм-хм-хм…

Из-за мысли, что дело идёт к завершению Пак с улыбкой на лице начал непринуждённо осматривать окрестности. И он заметил ту девушку, из-за которой непосредственно и произошёл весь сыр-бор.

Она всё ещё стояла и смотрела на казнь этого трупа. Её глаза были дикими и из них, почти незаметно текли слёзы. Руки закрывали рот, и она вся дрожала…

Рассмотрев эту девушку ещё добрые тридцать секунд, улыбка Пака сошла на нет; медленно и безвозвратно…

Вскоре он плавно развернулся и ушёл. Сохраняя это абсолютно нейтральное выражение лица, он проследовал вплоть до автобусной остановки.

Без сдачи оплатив проезд, Пак откинул пальто и присел на заднее сиденье…

Секунд пятнадцать беспрерывного взгляда в пустоту. После чего он достал телефон и позвонил:

— Алё… Вилен?

— Да босс!

— В общем, есть такая цитата: “Первый человек, который бросил ругательство вместо камня, был творцом цивилизации”. Что ж… пускай Фрейд поцелует меня в зад!.. Вилен, организуй точечный ядерный удар по деревне “Мядюлтен”.

— Поняла! Какая мощность?

— Достаточно большая, чтобы стареть её в порошок.

— Принято, босс!

Следующая остановка, на которой сошёл Пак, была возле того ресторана, где братья Хуско должны были схватить Мику.

Но к своему удивлению, когда он подошёл ближе, то из дверей ресторана, предварительно уничтожив их крепким пинком, вышел Нексус. С его плеча, свисало женское тело в платье и с тёмно-красными волосами.

— А где Дима и Миша? — спросил он.

Нексус простоял молчаливым истуканом…

— Что это значит?! — вновь сказав, только в этот раз самому себе, Пак резвым шагом зашёл в ресторан.

Тишина…

Он пробыл внутри, наверное, минут пять…

Но вдруг раздался сильный крик и вскоре через окна, даже через стены ресторана начали вылетать люди. Это были те спящие бандиты…

Вопли чередовались с вылетающими телами. Симметрия иногда соблюдалась, а иногда тела вылетали аж по три штуки кряду и не были озвучены криком.

Так продолжалось до тех пор, пока в его радиусе не закончились “снаряды”.

Когда он выходил из ресторана, то его шаг не был таким же торопливым, каким он был при вхождении. В большей степени ему всё же удалось разгрузиться.

— Так Шмарапех!.. — сказан он, подойдя к Нексусу. — Судя по следам, ты не участвовал в заварухе. Ты опоздал? Не успел прийти к ним на помощь?..

Тот ничего не ответил, так как не умел говорить. Дать ответ на руках он так же не смог…

— Знаешь, почему галлы были такими сильными и дисциплинированными? — продолжил Пак его отчитывать. — Потому что их жрецы придумали очень эффективный метод по мобилизации солдат. Перед каждым походом они приносили в жертву одного из своих. И знаешь кого именно?.. Того, кто самым последним являлся на сбор!.. Может, мне и тебя в жертву принести, а?.. Принёс бы, да толку от этого не будет! Вы Шмарапехи просто мастера убивать моего внутреннего перфекциониста! Сперва ты думаешь, что всё спланировал: Диму и Мишу задействовал, да и ещё тебя увальня прислал им в поддержку. А теперь они мертвы!

С последней фразой, позади него раздался неестественный гром… И там, на горизонте начал прорастать ядерный гриб…

Пак прислонился лицом к плечу Нексуса с противоположной стороны от Мики и заревел, при этом иногда постукивая кулаком по этой подушке:

— Да почему всё так? Когда ожидаешь хорошего исхода, то всегда происходит какой-то кошмар. Э-э-э-э-э!.. С вами, Нексусами, постоянно так, вы как космическая порнуха. Он дрочит, а затем кончает белым снарядом, который летит на высокой скорости. И девка должна на расстоянии в десять метров поймать эту кончу своим ртом. Если у неё не получится, то всё её лицо окажется в сперме. А я уже с ног до головы в ней вымазан!.. Когда хочешь кого-то подчинить, то нужно поочерёдно комбинировать наказание и награду. Но вас мне хочется только пиз**ть! Из-за тебя я просрал двух моих любимых учеников, э-э-э-э!.. Они должны были в судный день попасть на мой ковчег и прожить там ещё много-много лет, э-э-э-э!

Выговорившись, Пак отошёл от влажного плеча Нексуса и добавил, однако формат его слов резко сменил вектор: с обвинительного на самокритичный:

— Извини, ты ведь не виноват. Это всё война. Я же первый решил напасть, вот и получил по зубам. Эта девушка тоже не виновата… Я думаю, что Дима просто-напросто не дождался тебя и ринулся в бой… это в его духе… эх, Дима, Дима. Я думал, что у меня получилось направить твоего внутреннего разрушителя на убийство таких же разрушителей. Но я подвёл тебя… Надо будет выкопать труп твоего отца и обсосать его.

Пак положил руку на плечо Нексуса и тихо, с жалостью к самому себе, сказал:

— Давай, отнеси эту девушку на Архонт… А я скромно и опечаленно пойду туда, куда меня ноги приведут…

Эти ноги привели его в бордель. Пак разговаривал с сутенёршей…

— Нет-нет, я презираю только тех полных дам, которые из-за своей неразумности беспощадно поедают пищу, будто они бракованные механизмы. В основном человечество победило голод, но нездоровое желание: набивать себе брюхо не отступило, так как оно корнями прорастает из эволюции человека; от неандертальцев.