Динка
Шрифт:
– Что же вы все молчите? Ведь это тот самый симпатичный студент! Мама! Мама! Иди скорей сюда!
На шум вышла Марина. Увидев мать, Мышка опомнилась и, краснея, предложила гостю сесть.
– Мы вас так ждали, что даже растерялись, – прошептала она. Студент быстрым взглядом окинул ее легкую фигурку в гимназической форме, такие же легкие, разлетающиеся вокруг головы волосы и смущенное розовое лицо с острым носиком.
– Не беспокойтесь, – улыбнулся он. – Я привык ничему не удивляться!
Алина пожала плечами и, бросив на мать вопросительный взгляд, вышла.
Марина засмеялась:
–
Марина обняла мальчика за плечи. Леня казался таким маленьким и потерянным перед высоким студентом.
– Меня зовут Вася. Отчество не требуется. Фамилия моя Бровкин, – отрекомендовался студент, крепко пожимая руку Марине и тут же дружески предупреждая: – Об условиях поговорим потом.
У него была манера крепко и больно, одним рывком жать руку и говорить короткими, точными фразами, прекращая всякий, по его мнению, лишний разговор. Марина, не ожидавшая такого сухого, официального тона, слегка смутилась.
– Я должна поговорить с вами... – начала она, бросив взгляд на Мышку
Девочка поспешно увела Леню и Динку в соседнюю комнату. Все трое остановились у двери, невольно прислушиваясь. Марина говорила недолго, раза два ее прерывал густой бас... Леня стоял бледный и, кусая ногти, беззвучно шептал:
– Не согласится... Уйдет...
Но студент не ушел. Из-за двери еще раз донесся его густой голос:
– Я все понял. Мы начнем сегодня же. Позовите моего ученика...
Дверь открылась.
– Леня, покажи Васе свою комнату, – сказала Марина. Леня опрометью бросился вперед. Студент, остановившись на пороге, дружески обнял его за плечи.
– Все будет хорошо! – ободряюще сказал он. От этих слов Леня ожил, расцвел, засуетился... и замер от восторга, когда Вася сел на стул, именно на тот стул, на котором так часто представлял его себе Леня... Вася сел, положил на стол широкую ладонь, огляделся... Но в это время дверь тихонько скрипнула, и в нее боком протиснулась Динка. Лицо у нее было очень серьезное, вокруг головы повязана широкая черная лента, из-под которой во все стороны торчали непослушные вихры.
Не обращая внимания на тревожные знаки Лени и на строгий вопросительный взгляд репетитора, она вскарабкалась на подоконник и, задернув за собой занавеску, скромно уселась там, сложив на коленях руки.
– Что это за явление? – недовольно спросил студент.
Леня подбежал к девочке и взволнованным шепотом начал умолять ее уйти:
– Макака... Я же тебя прошу... Он может рассердиться...
Репетитор нетерпеливо постукивал по столу пальцами, потом встал, широким шагом подошел к окну, отодвинул занавеску, за которой скрывалась Динка, и строго спросил:
– Ты зачем здесь?
– Я с Леней... Мы вместе... – пробормотала Динка.
– Это ни к чему. Ты нам мешаешь, – сказал репетитор. Легко, как перышко, он перенес ее к порогу, открыл дверь.
– Ступай!
Леня ожидал, что Динка заупрямится, будет добиваться... Но за дверью было тихо. Репетитор вернулся к столу.
– Исчадие ада, – как бы мимоходом сказал он, придвигая к себе
аккуратную горку тетрадей.Леня не понял, но переспрашивать не решился.
«Это что-нибудь из закона божия», – подумал он, вытаскивая из ящика стола новенький учебник Ветхого Завета. Но репетитор не обратил на него внимания. Задумавшись, он сидел, поглаживая ладонью гладкую поверхность стола. Репетитор решал первую трудную задачу: с чего начать?
Леня, присев на кончик стула и вытянув шею, напряженно ждал. Неожиданно, словно приняв какое-то решение, студент круто повернулся к своему ученику:
– Да! В наших судьбах с тобой есть много похожего... Ну, об этом мы еще поговорим, а сейчас я проверю твой багаж... Стой! Не вздумай выдвигать из-под кровати свой чемоданчик! – громко расхохотался репетитор, видя, что Леня испуганно и нерешительно смотрит на дверь. – Вот этот багаж – в твоей голове... Ну, знания, которые ты там накопил за свои годы...
Смех студента, неожиданный и громкий, совершенно успокоил мальчика. Ленька вдруг освободился от какой-то тяжести и напряжения, сдавливающего его словно обручем. Закинув голову, он тоже разразился счастливым мальчишеским смехом и, утирая рукавом нос, сказал:
– А я думал, обыск! В моей башке все сразу вверх тормашками перевернулось! Вот, думаю, куда заехали, и опять обыск! Вскочил было бежать предупредить своих!
– Подожди, – живо перебил его репетитор. – Что-то напел ты несуразное... Почему это у вас могли быть обыски?
– Ого! – усмехнулся Ленька. – Мы птицы стреляные!
Но, боясь сделать какую-нибудь промашку, он откашлялся и, поспешно придвинув к репетитору один из учебников, раскрыл заложенную бумажкой страницу:
– Вот тут я читаю...
Потом, выбрав одну из тетрадок в линейку, положил ее перед репетитором.
– А вот как пишу... Это мне Алина поправляла... Вон красным карандашом все крест-накрест перечеркнула. – Он перевернул страницу: – А это Мышка... Она осторожненько поправляет... Только одни ошибки... и то, чтоб не обидеть...
Вася наклонился. Внизу страницы, исписанной Ленькиными каракулями, стояла отметка «четыре» и подпись: «Мышка».
Он перевернул страницу и посмотрел на другую, резко перечеркнутую красным карандашом. Там стояла отметка «два» и подпись: «Алина».
– Интересно, – усмехнулся студент. – Сразу видно два характера...
Он вспомнил застывших у дверей девочек и живо спросил:
– Кто же из этих девочек Алина, а кто Мышка?
– Да их сразу видно! Которая постарше, глаза такие голубые, – это Алина, а тоненькая, беленькая, – это Мышка!
Репетитор прищурил глаза, снова припоминая безмолвную сцену у дверей, и вдруг с готовностью кивнул головой:
– Да, да... Они разные, это верно... Родные сестры?
– А как же, все трое родные. А это их мать, что потом пришла, – заторопился Леня.
– Погоди... А этот лохматый шарик, что сначала встретил меня в передней, а потом эдакой смиренницей уселся на окошке? Чья это такая?
– Да это Макака! – засмеялся Ленька. – Для нее закон не писан!
– Ну-ну! – покачал головой Вася. – Трудная у тебя компания! А эта девчонка действительно макака! Ей бы только по деревьям лазить!