Дитя Дэона
Шрифт:
Впереди была ловушка. Ловушка самого Дэона.
ПустОта.
И она мгновенно отпрянула от стены. Дальше путь ей был закрыт. ПустОта была одной из бесчисленных загадок Дэона – пещера, наполненная пустотой, безвоздушным пространством. Попав в пустОту, дэонец мгновенно лишался кислорода и не мог найти выход из такой ловушки. Никогда.
Нужно искать другой путь. Она свернула резко вправо и зашагала по разветвленному тоннелю, отсчитывая свои шаги.
Сотня.
Приложив ладони к стене, она зажмурилась и пустила потоки голубоватой энергии.
Можно.
Камень послушно подался в стороны, проделав проход в другую
Известняковая пещера, в которую она попала, светилась голубоватым светом! Серебряное кольцо на левом мизинце вдруг замерцало синим сиянием, и она насторожилась. Подтянув ремни мешка за плечами и поправив плащ, напряженно вгляделась в своды широкого грота и сжала кулаки. Она чувствовала опасность, но не чувствовала присутствия живых в пещере. Ее ноги, твердо опиравшиеся о камень, не чувствовали приближения дэонца, не чувствовали тела или какого-то движения…
Но внутри было стойкое чувство пристального внимания и наблюдения. Никогда раньше она такого не испытывала, но сейчас даже волосы на голове шевелились от этого неприятного ощущения.
Наконец, она сделала шаг вперед. Ничего не произошло, голубой свет, прожилками вкрапленный в слоистую породу пещеры, не погас и не ослаб. Она затянула потуже волосы в ленту и сжала руки в кулаки, чтобы каждым пальцем ощущать холод серебряных колец на коже.
Внутри гулко и беспокойно билось сердце. Внезапно стало холодно и сыро, будто она снова попала под дождь на поверхности. Она судорожно выдохнула, и лицо потонуло в густом облаке вырвавшегося изо рта пара. От страха она зажала рот рукой и вдруг увидела, как все кольца на руках засветились голубым, почти белым светом. Она растерянно остановилась и стала оглядывать пальцы с кольцами, сердце забилось еще быстрее…
И вдруг по спине пробежал холодок. Она почувствовала, что позади кто-то стоит. Быстро обернувшись, она вскрикнула… Но не услышала своего голоса из-за обрубающего любые звуки звона в ушах.
Белоснежный свет затопил всю пещеру, обнял, и она сразу замёрзла от ушей, до кончиков пальцев ног.
«Как вас зовут?» – прозвучал в голове слабый голос.
Она, тонущая в белоснежной пустоте, совсем растерялась и лишь молча пыталась вернуться в сознание.
«Как вас зовут?» – повторил голос настойчивее.
Вопрос был трудным. Она зажмурилась и с силой вытолкнула из себя:
«Ширри».
«Ширри, мне повезло, что вы успели. Я умираю. Я пошёл вам на встречу, чтобы мы успели встретиться, и моя энергия почти иссякла», – голос слабел с каждым мгновением.
«Кто… ты?» – Ширри говорила как сквозь вату.
«Я частица духа Дхэо. И чтобы я остался жить, мне нужно тело».
«Ты хочешь… хочешь от…брать меня? – она задумалась. – О-то-брать… моё тело?»
«Нет, Ширри, не отобрать, а делить его вместе с вами. Вы согласны?»
Голос духа стал совсем далёким, а белоснежный свет стал понемногу рассеиваться. Ширри охватил страх, всё внутри запаниковало.
«Да! Да, я согласна! Скре! – Ширри вновь запнулась. – Ско-ре-е!»
«Условия такие…»
«Я зню! Зна-ю условия! Согласна!» – отчаянно закричала она, видя, как быстро тает сияние вокруг.
Белоснежный свет с новой силой затопил ее сознание, и в этом сиянии проступил бесформенный голубой дым с синими кристаллами. Рука Ширри сама потянулась к этому существу. На руке этой было не пять, а десять
колец – по два кольца на каждом пальце, – и все они светились ярко-голубым светом. Как только кольца коснулись синего кристалла духа, всё вокруг потонуло во тьме.* * *
Ширри открыла глаза и тут же зажмурилась от боли в голове. Вокруг вновь была кромешная темнота и тишина. Никого в пещере.
Она испуганно стала озираться по сторонам, но духа нигде не было. Пещера больше не светилась, и даже холод, сковывавший раньше, пропал, будто всё, что было, ей причудилось.
Отчаяние подступило к горлу. На глазах выступили слёзы.
«Я не успела…» – Ширри закрыла лицо руками и поджала колени к подбородку.
«Зря плачете», – прозвучал бодрый и громкий голос в голове, и Ширри вздрогнула.
«Ты?» – от удивления она даже перестала дышать. Голос звучал в голове, словно ее собственный, но был ниже и веселее.
«Я, – жизнерадостно подтвердил дух. – Мне пришлось использовать ваше серебро из банки. Вы потеряли сознание, так что не смогли этого сделать сами. Я не хотел потерять вас. Надеюсь, вы не будете злиться из-за того, что я без вашего позволения воспользовался вашим телом».
Ширри ошарашенно смотрела в стенку пещеры, не зная, что сказать и как. Впервые за шесть лет она с кем-то разговаривала. И сам факт этого так потрясал ее, что она почти не слушала, о чем именно говорит дух. Ей было достаточно того, что он говорит и что… она не одна на Дэоне.
«Ширри? – позвал дух, и та пришла в себя. – Вижу, вы не часто думаете… я почти не вижу ваших мыслей».
«Я… да. – Ширри смущенно поджала губы. – Я от…чилась… о-ту-чи-ла-сь это делать».
«М-да, – многозначительно повёл дух, и Ширри почувствовала, что ему не очень нравится перспектива нахождения в теле такого странного дэонца. – Занятно…».
Пусть и без сильного энтузиазма, ведь она была счастлива от самого факта присутствия духа, но она решила за себя чуть-чуть заступиться: «Вообще-то я пережила катастрофу. Не так уж легко ее пережить! Тем более когда тебе всего двенадцать».
Дух замолчал. И Ширри даже испугалась, что дух на нее обиделся, но он вдруг вновь заговорил, посылая в ее сознание свой негромкий голос: «Думаю, Ширри, вам стоит больше говорить вслух».
«Вслух?» – удивилась она.
«Да. Вы шесть лет блуждали в одиночестве среди этих пещер. Пять из них вы абсолютно молчали. Это слишком много. Тем более для ребенка. Еще немного, и вы бы совсем разучились складывать мысли в слова. А потом и разучились бы думать».
«Во-первых…» – Ширри замолчала, приложила руку к горлу и попробовала сказать вслух. Но вместо связных слов из уст её прозвучало какое-то бульканье. Ширри закашлялась, вдохнула побольше воздуха и вновь попыталась заговорить. Хрип и кашель делали звуки бессвязными.
Краснея от стыда, она пыталась сказать слово, но вместо этого у нее выходили лишь какие-то междометия. Но дух ничего не говорил, терпеливо ожидая результата от этих мучительных попыток.
Ширри почувствовала ноющую боль и скорчила гримасу, на несколько секунд замолчав.
«Ну хорошо», – начал было дух, но она, не слушая его, продолжила мучить напряженное донельзя горло и голосовые связки.
Наконец, хриплый и очень слабый голос пробился сквозь нечленораздельное булькание, и Ширри, собрав все свои мысли в кучу, стала медленно пытаться сказать то, о чем даже думает с трудом.