Дитя Ее Высочества

Впрочем, я - в какой уже раз?
– излишне увлекся. Лучше поспешим в королевский замок. Если ты помнишь, дружок, на утро наших героев ожидала встреча с послами.

***

Ввиду чудесной летней погоды и солнца, которое прогрело тронный зал так, что там было невозможно дышать, прием послов было решено перенести на свежий воздух. И это была отнюдь не прихоть изнеженных дворян. Королевскую резиденцию не так давно отремонтировали и обновили согласно последней моде. И теперь зал сверкал новенькими окнами со свинцовыми рамами, в которых было вставлено прозрачное стекло.

Выглядел это великолепно, и света днем в покоях стало значительно больше. Только вот беда - проветриваться залы перестали совершенно. Для встречи послов дружественных и около дружественных держав двор, согласно этикету, собрался часа за три до назначенной встречи. И в тронный зал набилась не только привычная толпа придворных, но и посольские кабинеты и секретариаты. В итоге, люди едва не на головах друг у друга стояли. Да еще и ласковое весеннее солнышко превратило залу в подобие сковородки.

В итоге, в помещении, забитом сиятельным сбродом, самой желаемой вещью стал кислород. Потому как субстанция, обычно называемая воздухом, ныне представляла собой смесь ароматов пудр и всевозможных духов; трав, которыми перекладывают одежду, чтобы ее моль не погрызла; самой слежавшейся одежды; несвежего белья; застарелой грязи и новенького пота. Вполне естественно, что дышать этим было невозможно.

Дамы начали падать в обморок. Что помогло не только определить особо нежных и чувствительных леди, но и пару тайных беременностей. Впрочем, кавалерам тоже пришлось несладко. Особенно тем, кто слишком рьяно праздновал воссоединение венценосных любящих сердец и слишком близко свел знакомство с кубком. Покинуть зал не было никакой возможности. Отсутствие сразу бы заметили. И только Отец знает, как бы его интерпретировали!

А за использование портьер в качестве уборных король карал. Причем самым болезненным способом - штрафами. Поэтому слуги сбивались с ног, носясь между господами с тазиками. И к вони добавился еще и чудный аромат прокисшего в желудке вина.

В общем, торжественную встречу решили перенести на лужайку.

Амбре, надуваемое ветром с набережной, было немногим лучше спертого воздуха зала. Город использовал реку не только как транспортную артерию, но и в качестве всеобщей канализации. Правда, это не мешало в тех же водах мыться и стирать белье. Но результат был плачевен. Стоило сойти снегу, как застоявшаяся, замусоренная вода начинала цвести. Ну, и пахнуть соответствующе. То есть тем, что в нее попадало.

Но такие мелочи придворных давно не смущали. По крайней мере, на свежем воздухе не было душно. А запах… так что запах? Для этого и придуманы были изящные ароматические шарики и надушенные платки. А некоторые, особенно чувствительные к сомнительным ароматам люди, просто носили повсюду с собой свежие апельсины, утыканные головками сухой гвоздики. Кстати, стоил такой аксессуар дороже и платочков, и шариков.

Вот в связи с этими непредвиденными, но крайне непринятыми обстоятельствами, к обеду прием послов превратился в нечто, сильно напоминающее ярморочные гуляния. Заунывные речи, заверения в вечной дружбе и почтительности, всем быстро надоели. Тем более что заверениям не верили даже заверяющие. А лужайка, на которой установили тент и кресла для короля и венценосной четы, была окружена весьма заманчивыми кустами. За которыми находилось поля для стрельбы из лука, зеленый лабиринт и парк с множеством очень привлекательных для любящих сердец и других органов, имеющих прямое отношение к любви, беседок.

И незаметно, так медленно, что глазом не уследить, словно снег под вешними солнечными лучами, придворные с лужайки испарились. Остались только самые стойкие, они же самые старые, члены королевского совета, в глазах которых застыла вселенская тоска, сами послы со своими сопровождающими и король.

Сначала удалился герцог Анкала. Заявив, что призвать разбуянившуюся и излишне громко выражающую восторги молодёжь необходимо к порядку. А то, право слово, перед гостями неудобно.

Но видимо, его авторитета для усмирения буйных недостало. А, возвращаясь к почетному собранию, юный Далан заплутал в лабиринте. Иное объяснение его пропаже найти было трудно.

Принцессе, которой этикет не позволял просто встать с кресла во время приема, стало дурно. Но даже строгие поборники морали и протокола не смогли ее за это осудить и с пониманием отнеслись к желанию Ее высочества освежиться. Освежившись, девушка, по всей видимости, забрела в тот же самый лабиринт.

Вполне естественно, что нежный супруг отправился ее искать. Все-таки, его жена во дворце была человеком новым, а в парке порой блуждали даже опытные царедворцы. Особенно в темное время суток. И в основном почему-то парами. Но, видимо в этот день над дворцовым парком царил злой рок. Надо ли говорить, что принц тоже не вернулся?

Король, оставленный самыми близкими и родными ему людьми в одиночестве, мрачнел с каждой минутой. На его венценосное чело словно надвигалась темная туча. А послы все больше нервничали. Конечно, анкалы называли своего государя не иначе, как Данкан Добрый, порой именуя его еще и Справедливым. Но иногда в политических переговорах, а также и в переписке, Его Величество забывался, теряя присущий ему от природы кроткий нрав, утрачивая не только доброту, но и справедливость. Тогда послам приходилось несладко. Но, с другой стороны, у них работа такая. Некоторые злословы давно советовали причислить апоплексические удары и разрывы сердца к профессиональным заболеваниям.

Но вполне обоснованные опасения дипломатов, заставляющие господ заикаться, забывать анкалийскую речь и обильно потеть, Его Величеству утешением не служили. К сожалению, он не только прекрасно знал дворцовый парк, и заблудиться в лабиринте никак не мог. Но даже и не имел права встать со своего места, пока послы не закончат поздравлять его с состоявшимся бракосочетанием. А, заодно, и желать ему семейного счастья и появление скорого наследника. Речи-то составлялись заранее и, за неимением самих молодожёнов, благословения вынужден был принимать король.

Все оставшиеся на поляне прекрасно понимали абсурдность ситуации. Но неизменная выучка помогала сохранить достойное лицо и весьма успешно делать вид, что церемония происходит согласно протоколу.

Все испортил престарелый барон Гореш. Право присутствовать на официальных мероприятиях заслужил еще его отец. И с этой привилегией почтенный старец упорно не желал расставаться. Хотя весьма преклонный возраст неизменно заставлял его засыпать на второй минуте любой церемонии. На все упреки Гореш отвечал, что пока он в состоянии спать стоя, от своих прав не откажется.

Что привиделось старику и заставило его открыть глаза, история умалчивает. Но барон вдруг вскинулся и громко, на всю поляну, осведомился:

– А что, наш король опять оженился? Бедная девочка! Он же ее заездит, как и первых двух. Покажите мне эту смелую леди. Я должен предупредить ее о грозящей опасности.

После этой реплики всех присутствующих сковало молчание - даже выучка не помогла. Лицо же Его Величества странно перекосило, и он даже не успел спрятать за рукой внезапную мину. А при виде ее перекосило уже послов.