Диверсанты

Потом кивнул старшине,– снимай ботинки.

Легостаев сел на стоявшую сбоку лавку и стащил за хлястики с ног гады, после чего встав, с помощью лейтенанта влез в пахнущий тальком, эластичный комбинезон.

– Теперь жгутуемся, – обернулся Васильев к морякам, вслед за чем собрал в кулак прорезиненную ткань на груди, с натягом закрутил, а потом туго замотал ее похожим на макаронину жгутом, продернув остаток с наростом, в кольцо фиксатора.

– Так, теперь следует освободиться от остатков воздуха внутри, – сказал он, хлопнув Легостаева по плечу.

Тот, сложив руки крест-накрест, присел, «хр-рр», задергались ушастые лепестки по бокам маски.

Затем встал (комбинезон обтянул тело), а лейтенант, взяв со стола аппарат, навесил его ассистенту спереди на шею, защелкнул на талии карабин браса, а потом навинтил гайку клапанной коробки на патрубок маски.

– Теперь все готово готов к погружению, – оглядел инструктор творение своих рук. – Показываю порядок включения в аппарат. Всем смотреть внимательно.

Отойдя чуть в сторону, он выполнил несколько манипуляций на «ИСА», комментируя каждую, а потом совершил их в обратном порядке.

Изобрази еще раз, – бросил Юрке.

Тот изобразил.

– Уразумели? – взглянул инструктор на курсантов.

– Вроде да, – раздались неуверенные голоса.

«Вроде», не пойдет, – отрицательно помахал пальцем в воздухе лейтенант – Показываю еще раз. С присказкой. Слушайте и запоминайте.

После этого он проделал все в третий раз, сопровождая каждую манипуляцию отдельным словом. Получилось «Господи, спаси, помилуй, аминь».

– Ни хрена себе,– зашептались по рядам. – Ну и присказка.

– У нас все, как в школе, – чуть улыбнулся Васильев. – Помните, «каждый охотник желает знать, где сидят фазаны»?

Большинство дружно закивали.

– Ну, вот и лады. Врубите ее себе в память.

Затем он освободил ассистента от снаряжения, сказав «молоток» и назначил старшим группы.

– Будешь водить всех на камбуз и занятия.

– Есть, – ответил порозовевший Легостаев.

Ровно в шесть учеба закончились, и строй вольным шагом, с потягом, отправился на ужин. Состоявший из жареной трески с картофельным пюре, молочного супа и чая с сушками.

После, в кубрике, состоялась встреча с комиссаром, рассказавшим о военном конфликте с Финляндией, в котором принимал участие. Был он там комиссаром одной из морских рот, штурмовавших Выборг. Рассказ был интересный и познавательный, тем более, что в газетах об этом практически не писали.

– Товарищ старший политрук, а война с Германией будет? – поинтересовался кто-то из ребят, когда он закончил (на флоте ходили такие слухи).

– Исключено,– уверенно заявил политработник. – У нас с Гитлером пакт о ненападении.

Затем были вечерняя поверка и отбой, после которого парни смогли расслабиться.

– Да, круто здесь заворачивают, – сказал Юркин сосед по койке Усатов. – Даже увольнений нет, как у молодых в учебке.

– А мне, браток, оно нужно позарез, – вздохнул, закинув руки за голову, Юрка.

– В смысле?

– Не успел попрощаться в Кронштадте с Машей.

– Скучаешь?

– Еще как.

– У меня тоже есть девушка, в Кустанае, – улыбнулся в полумраке Михаил. – Как только вернусь, женимся.

В разных концах кубрика тоже шли негромкие разговоры, а потом стихли.

За окном в небе висела желтая луна, и мерцал ковш Большой медведицы*. Обещая хорошую погоду.

Утром все проснулись от команды «подъем!»

На среднем проходе стоял старший лейтенант Гусев, с секундомером в руке, и в шерстяном тренировочном костюме.

– Строиться на зарядку!

Через пять минут вся группа, в тельниках и штанах, попарно рысила за ним по росистой травке.

И раз, и раз, и раз! – подсчитывал ногу старлей. – Не растягиваться!

Оставив позади жилой городок, строй пробежал трехкилометровый кросс по пересеченной местности, а затем вернулся назад. На спортивную площадку за последним из подсобных строений.

Там имелись два турника на растяжках, параллельные брусья и пара вкопанных в землю столбов для волейбольной сетки. Сбоку тянулась низкая, в одну доску, сосновая скамейка.

Далее заместитель начальника выстроил всех в одну шеренгу по ранжиру, на правом фланге оказались два здоровенных лба (Юрка с Мишкой сразу за ними), после чего, заложив руки за спину, прошелся перед строем.

– Фамилии? – остановился перед здоровяками.

– Сафронов! – гаркнул, выпятив грудь, первый.

– Бойко, – прогудел второй, глядя сверху вниз на начальство.

– На кораблях получали двойной паек?

– Точно так!

– Здесь тоже будете, я распоряжусь, – пообещал Гусев.

После этого вернулся на середину и сообщил, что помимо занятий спортом, будет обучать курсантов рукопашному бою, а также стрельбе.

– Интересно, – переглянулись курсанты. Подраться на флоте всегда уважали, а вот стрелять приходилось только в учебных отрядах. Три боевых патрона в белый свет, как в копейку.

Далее офицер скомандовал, – первая шеренга два шага вперед! Интервал два шага! и под его руководством началась зарядка. Она была традиционной и включала в себя «разрыв военно-морской груди», отжимание лежа из упора, приседания на одной ноге, а также всякого рода махи и растяжки.

После «разогрева», старший лейтенант приказал всем снять тельники, под которыми открылись мускулистые, в наколках торсы; стали выполнять упражнения на турнике и параллельных брусьях. В них входили подтягивание, выход силой, а еще подъем переворотом и стойка на плечах.

Общей подготовкой Гусев оказался доволен, а вот наколками нет.

– Размалевались как обезьяны, – недовольно пробурчал он. – Вот что это за порнография? – ткнул пальцем в грудь здоровяку Бойко.

– Это того, русалка, – смущенно пробормотал краснофлотец.

– Вижу, что русалка. А почему с пи…?

– Так вышло, – обреченно вздохнул Бойко.

– А у тебя на спине что за лозунг? – перешел к парню с кошачьими глазами (фамилия того была Шаулин) «матрос пьет все, что горит и е… все, что шевелится». Это ж форменное безобразие!