Для тебя

В первую ночь на новом месте он спал особенно плохо, и когда, наконец, успокоился, то продолжал держать меня за руку, переплетясь со мной пальцами, да еще прижавшись к ней щекой. Опасаясь снова разбудить его, я осторожно прилег на край кровати и незаметно для себя отключился — сказалось длительное недосыпание и разница в часовых поясах.

Утром я проснулся первым и решил было, что он так ничего и не заметил. Перед тем, как мы вышли из номера, Эдик что-то сказал консьержке, но я не обратил на это внимания, а когда мы вернулись после утренних процедур, то наши кровати оказались переставлены к стене и сдвинуты, образуя широкое и удобное ложе.

— Какого?..

— Это я попросил, — пояснил Эдик. — Тебе нужно нормально высыпаться, а это невозможно, если ты по нескольку раз за ночь вскакиваешь с кровати. Так я буду на расстоянии вытянутой руки, и ты сможешь встряхнуть меня за шкирку, чтобы я не мешал тебе спать, и дрыхнуть дальше.

— Мы с тобой не можем спать в одной постели. Пойдут сплетни. Вряд ли твоему отцу это понравится, когда он приедет.

— Ты представляешь, какой в этой стране уровень безработицы среди местного населения? — усмехнулся Эдик. — Здешняя прислуга из штанов готова выпрыгнуть, чтобы угодить постояльцам, так что все будут держать язык за зубами.

Впервые укладываясь с Эдиком фактически в одну постель, я был готов строго пресечь любые его домогательства. Но он мирно уснул на своей половинке, не сделав ни одной попытки хоть немного сократить расстояние между нами.

Спать рядом оказалось действительно удобно — стоило ему лишь слегка заворочаться, я, почти не просыпаясь, слегка тормошил его, отгоняя дурной сон. Через несколько дней я заметил, что он стал спать куда более спокойно — не знаю, приписать ли это целительному морскому воздуху, или тому, что он сквозь сон ощущал мое присутствие рядом.

В клинике за Эдика взялись всерьез — он проводил там полдня, от завтрака до обеда. Меня в это заведение и на порог не пускали, как и всех остальных здоровых обитателей курорта — с пациентами работали только врачи и медсестры клиники. Не иначе как оберегали собственные секретные методики — или это был их способ содрать побольше денег с клиентов.

По словам Эдика, процедуры были весьма разнообразные. Некоторые довольно смешные — вроде сидения в ванне с теплой грязью, некоторые неприятные — когда его кололи иголками в какие-то особенные точки.

— Меня все время хвалят за то, что я терпеливый и не капризный, — хвастался Эдик. — И никогда не жалуюсь на болезненные ощущения. Смешно, правда? После Аннушкиных ядовитых укольчиков это все для меня сущая ерунда.

Против ожидания, Эдик освоился на новом месте очень быстро. Оказывается, он мог быть очень милым и приветливым, когда хотел, и вскоре и в пансионате, и в клинике сделался всеобщим любимцем.

Неожиданно я осознал тот факт, что Эдик, во многом благодаря моим стараниям, уже давно не выглядит худым и изможденным, как при нашей первой встрече. И это тщеславное существо прекрасно понимает, какое производит впечатление, и втайне получает от этого большое удовольствие.

Во всей его внешности была какая-то хорошо продуманная небрежность — как будто он и не подозревает о своей привлекательности. Занятия спортом пошли на пользу его фигуре, и он закатывал рукава рубашки и носил ее полураспахнутой на груди, чтобы продемонстрировать проступающие из-под кожи мышцы. Отросшие волосы он завязывал в хвост, и несколько как бы случайно выбившихся из него прядок придавали ему одновременно озорной и трогательный вид.

Эдик притягивал к себе взгляды — и не только женские, но я не привык обращать внимание на мужчин, даже обладающих выразительной внешностью, поэтому чуть было все не прозевал. Впервые я как следует рассмотрел его, только увидев рядом с Эдиком.

Каким-то образом они успели сговориться за моей спиной, еще не успев сказать друг другу ни слова, и стоило мне оставить Эдика одного на несколько минут в саду возле нашего отеля, как этот тип нарисовался рядом. Я застал их за оживленной беседой, и мне поневоле пришлось проявить вежливость и представиться.

Как выяснилось, Самир лечил в клинике последствия травмы руки, которая беспокоила его к перемене погоды. Он говорил по-русски очень чисто и свободно, но с едва уловимым мягким акцентом. Примесь восточной крови придавала его чертам какую-то особую аристократичность. Породистый арабский конь, с которым нужно быть очень осторожным — в любой момент может лягнуть или укусить.

Я готов был поспорить, что женское население санатория, начиная с обитательниц люксов и кончая последней санитаркой, в восторге от томного восточного красавца. И напрасно — этого жеребчика явно не интересовали кобылки.

Перекинувшись с новым знакомым парой фраз о погоде и местных достопримечательностях, я бросил на Эдика выразительный взгляд — не пора ли вежливо попрощаться с его новым приятелем?

— Андрей, мы тут поболтаем, а ты сходи погуляй, — добрым голосом сказал Эдик.

И обращаясь к Самиру, продолжил:

— У Андрея совсем нет свободного времени, целыми днями возится со мной.

И ночами — хотел было добавить я, но благоразумно воздержался.

После такого недвусмысленного намека мне оставалось только ретироваться, пообещав вернуться через час, чтобы отвезти Эдика на обед. В это время по парку прогуливается немало народу — этим двоим поневоле придется вести себя в рамках приличия.

Гулять мне почему-то совсем не хотелось, я вернулся в уже опостылевший мне номер и завалился на кровать, бездумно уставившись в стену. Причину моего дурного настроения угадать было нетрудно — поведение Эдика задело мое самолюбие. Впервые за время нашего знакомства он проявил столь откровенный интерес к другому человеку.

Я уже привык к мысли о том, что для Эдика нет никого важнее меня, и даже начал находить в этом определенное удовольствие. Но стоило рядом с ним появиться какому-то смазливому педику — и он тут же готов позабыть обо мне.

Подобное легкомыслие вызывало досаду и раздражение. Хотя, казалось бы, я должен радоваться — разве не этого я хотел? Вряд ли этот курортный романчик продлится долго, но Эдику это пойдет на пользу — он перестанет меня идеализировать и спокойно отпустит. И снова буду свободным. Независимым. Никому не нужным.

Глава 2

Должно быть, я пришел слишком рано, или эта парочка позабыла о времени. Подойдя ближе, я заметил, что Самир держит Эдика за руку, легонько поглаживая запястье. Я собрался было окликнуть их — не без некоторого злорадства, и тут же замер, увидев, как Эдик легко провел кончиками пальцев по его лицу. Осторожным и ласковым движением Самир перехватил его руку, на секунду прижав к щеке, а потом легко прикоснулся к ней губами.

Наконец вспомнив, что нужно дышать, я решительным шагом подошел к ним, постаравшись сделать это так, чтобы уж точно не остаться незамеченным. Эдик был не слишком доволен тем, что я прервал их общение в самый неподходящий момент, но не осмелился со мной спорить.