Для тебя

Но он не отступился, что не удивительно. Колт никогда ни от чего не отступался. Давным-давно большинство наших споров случались из-за того, что Колт никогда не отступался, но ещё и потому, что я никогда ничего не рассказывала. Это было не слишком хорошее сочетание, но наши споры никогда не были злыми. Они всегда были вызваны раздражением на заморочки другого, но также всегда ограничивались любовью. Половину споров мы заканчивали, ухохатываясь.

Единственный раз, когда он отступился, — это когда позволил мне уйти. Но опять же, тогда я не желала ему ничего рассказывать.

Так что, не отступая, Колт сказал:

— В четырёхдверном седане.

— Нельзя потеть в «Фольсксваген Жук», — сказала я.

— Ты не будешь покупать «жука».

— Почему нет? — раздражённо спросила я, снова поворачиваясь к нему, потому что мне нравились «жучки».

— Потому что они нелепые.

— Нет.

— Никаких «жуков», Феб.

— С откидным верхом?

— Точно нет.

Я прямо почувствовала, как сузились мои глаза.

— Почему это «точно нет»?

— Потому что крыша создает хоть какой-то барьер для музыки, ревущей в твоей машине круглый год. Если ты купишь кабриолет, тебе влепят штраф за нарушение тишины во время движения.

Я уставилась на него с выражением ужаса на лице:

— Разве есть такое — «нарушение тишины во время движения»?

Колт не ответил, и я не знала, хорошо это или плохо.

Я решила спросить Салли, а ещё лучше спросить Лорейн, которая спросит Салли, что с большей вероятностью обеспечит мне правдивый ответ.

Потом я предложила:

— Как насчёт одного из новых «мини»?

— Как насчёт «бьюика»?

Не уверена, но мне показалось, что во рту появился привкус желчи.

— «Бьюик»? — прошептала я.

— Они безопасные и сделаны в Америке.

— «Мини» из Англии. Англичане наши союзники.

— Новые «мини» делает «БМВ», а они немцы.

Вот оно — доказательство, что он знает о машинах больше меня.

— Немцы теперь тоже наши союзники, — сказала я.

— Как насчёт поговорить об этом позже? — предложил Колт, и я промолчала, потому что подумала, что это хорошее предложение.

Когда мы приехали домой, Колт сразу отправился в душ, а я пошла к коробкам. У меня было время разобрать одну, с постельным бельём и полотенцами. Мои полотенца отправятся в гостевую ванную, и из-за них наши вчерашние покупки становились лишними, но я решила не говорить об этом папе. А моё постельное бельё подойдет на кровать во второй спальне. Оно было женственным, но без такого количества цветов, как на том, что купила мама. Поэтому я решила, что, когда мама с папой уедут, я поменяю бельё и покрывало во второй спальне на свои, а потом буду менять обратно, когда мама с папой будут приезжать в город. Также я решила рассказать об этом Колту, подумав, что это может приблизить меня к «жуку» с откидным верхом, хотя до этого я никогда не думала об этом. У меня никогда не было новой или хорошей машины, и я никогда не задумывалась о такой покупке. Теперь, когда эта идея засела у меня в голове, я не могла перестать думать о ней.

Когда Колт вышел из душа, я стояла около обеденного стола, уставившись на полупустую коробку со своими дневниками. Мысли о «жуке» испарились, а вместо них в голову прокрались мысли о Денни.

Я посмотрела на Колта и увидела, что его влажные волосы завиваются на концах. Он был одет так же, как утром: в старую голубую футболку Хенли с длинным рукавом, джинсы с широким ремнём и ботинки. Его взгляд остановился на коробке с моими дневниками.

— Я не писала в своих дневниках с...

Колт поднял руку и, скользнув мне под волосы, положил ладонь на тыльную сторону моей шеи.

— Я знаю, — сказал он.

Я опустила глаза на коробку и пробормотала:

— Не думаю, что когда-нибудь снова начну.

Его пальцы сжали мою шею, и я посмотрела на него.

— Разве всё это не о том, чтобы прожить нашу жизнь так, как мы хотим? — спросил он.

— Да.

— Значит, если хочешь писать, пиши.

Я снова посмотрела на коробку, там лежали в основном мои старые дневники, те, которые я писала, когда была ребёнком, подростком. И некоторые за последние пятнадцать лет.

Как только я заканчивала один, я никогда больше его не открывала. Я писала туда мусор из своей головы в надежде избавиться от него. Я делала так всегда, но только сейчас осознала, что это никогда не работало.

Я уставилась на коробку и прошептала:

— Нет. Мне не нужно делиться своими мыслями с бумагой, когда я могу поделиться ими с тобой.

Его пальцы на моей шее снова напряглись, но на этот раз непроизвольно. Это было бессознательным. Потом он притянул меня к себе.

Я обняла его руками, а он обнял меня второй рукой. Я прижалась щекой к его груди и вжалась в его тело.

— Насколько велик шанс, что ты возьмёшь отгул в субботу и проведёшь остаток дня со мной? — спросил он в мою макушку.

Я подумала, что это отличная идея. Однако я была совладелицей бара, а субботы были самыми напряжёнными днями, не говоря уже о том, что сейчас народу приходило ещё больше, чем обычно. Я и так уже опаздывала. Обычно по субботам я выходила на работу раньше, чтобы Морри мог поиграть с Колтом. К счастью, поскольку мама с папой были в городе, они могли взять на себя бар, пока мы ленились. Я могла бы сыграть на том, что мы с Колтом переживаем эмоциональную травму, чтобы получить целый свободный день, но это будет неправильно.

Мне снова приходилось вести себя по-взрослому, и это было отстойно.

— Скорее ад замёрзнет, — сказала я Колту в грудь, и мой тон отражал моё разочарование.

— Так я и думал, — ответил он, прежде чем поцеловать меня в макушку, и я задрала голову, чтобы посмотреть на него. — Мне всё равно нужно в участок.

— Мы можем заглянуть к Мимс, прежде чем разойдёмся по своим делам? — спросила я.

— Ты хочешь печенье на обед? — спросил он.

— Нет, — ответила я, — морковный пирог.

Он усмехнулся, но сказал:

— Малыш, я только что отыграл час один на один. Морковного пирога будет мало.

— Мама купила достаточно мясной нарезки и сыра, чтобы накормить батальон, а мы их ещё даже не трогали.

— Ты предлагаешь мне сэндвич?

— Я сделаю тебе два, если ты не будешь спорить насчёт «жука» с откидным верхом.

Его расслабленное лицо стало менее расслабленным.

Я быстренько предложила альтернативный выбор:

— Ладно, я исправлю условия. Я сделаю сэндвичи, если ты заберёшь эту коробку с дневниками в гараж и спрячешь туда, где я не увижу её лет двадцать.

Я увидела, как его лицо снова расслабилось, прежде чем он сказал:

— Годится.

Он поднял коробку, а я отправилась на кухню.

Сунув голову в холодильник, я крикнула Колту, который был уже возле боковой двери:

— Так что, ветчина и сыр?

Колт остановился у двери, многозначительно посмотрел на меня и спросил:

— Хочешь, чтобы я тебя отшлёпал?

Я задумалась. Колт посмотрел на это, потом тихо рассмеялся и вышел.

Я сделала ему сэндвич с говядиной и швейцарским сыром, а ветчину и сыр оставила на другой день, когда мы оба будем выходные.