Для тебя

— Ясно.

— Я буду дома, когда вы приедете.

— Жду не дождусь, — соврала я. Знаю, что прозвучало стервозно, но какая мне разница?

— Феб.

Я ждала, но Колт ничего не сказал.

— Что? — спросила я, теряя терпение.

— Ничего. Увидимся.

— Увидимся, — ответила я и захлопнула телефон.

Было девять часов утра, и день не задался с самого начала. В основном благодаря тому, что я всё ещё была в отвратительном настроении после того, как увидела, что Колт подарил Эми Харрис одну из своих сногсшибательных улыбок. И ещё потому, что я была в отвратительном настроении из-за того, как я на это отреагировала, выдав слишком многое.

Потом утро стало ещё хуже, когда папа сказал мне, что я переезжаю к Колту. Он сказал это тем тоном, которым говорил, что я должна убраться в своей комнате, или взять себя в руки и перестать заваливать химию, или сходить к старой леди Баумгартнер и пропылесосить её дом и вычистить кошачий лоток, потому что она была такой старой, что больше не могла делать это сама.

Конечно, я считала, что в своём возрасте могу не обращать внимания на этот тон.

Тогда папа рассказал мне про психологический портрет убийцы. А потом они с мамой посмотрели на меня так, что я поняла, насколько сильно они обеспокоены.

Тогда я сдалась и согласилась переехать к Колту.

Мне это не нравилось, но я сдалась. И несмотря на то, что мне это не нравилось, услышав про психологический потрет, я не могла отрицать, что дом Колта — у которого есть пистолет и который знает, как им пользоваться, — самое безопасное место для меня.

Я воспользовалась временем папиной «прогулки», чтобы собраться с мыслями.

Итак, застенчивая, милая, хорошенькая Эми Харрис, которая за двадцать лет не стала менее хорошенькой, впервые в жизни приходит в «Джек и Джеки», ничего не заказывает (между прочим), болтает с Колтом о чём-то, что заставляет его улыбнуться, и поспешно уходит.

Ну и что?

Это произошло много лет назад. Много-много лет назад.

Пора бы отпустить.

Во-первых, я потеряла половину жизни из-за этого дерьма. Переезжая из города в город в попытке убежать от него, но в итоге так и не отпустила и вернулась туда, откуда начала. Во время этих переездов случалось и хорошее, и плохое, но было не так уж много счастливых моментов. На самом деле, ни одного, который я бы помнила. И если я не буду осторожна, то и вторая половина моей жизни будет не лучше.

Во-вторых, какой-то парень давил собак и убивал людей, находясь во власти безумного заблуждения о том, что наши жизни связаны и он делает всё это для меня. Возможно, в его жизни случилась сильная любовь или что-то ещё, что он не смог отпустить и что теперь, спустя десятилетия, привело к этому: мёртвым людям и собакам в двух штатах.

Таким образом, все факты указывают на то, что мне нужно забыть.

Это было много лет назад, люди живут дальше, а я застряла в прошлом.

Мне нужно вытянуть себя в настоящее, пережить происходящий кошмар и начать жить.

Это я и собиралась сделать.

* * *

Папа подъехал к дому Колта, а я смотрела в окно, пока папа с четвёртой попытки заехал задом на дорожку сбоку от дома.

Дорожка упиралась в одноместный гараж с длинным, прочным навесом сбоку, под которым стояла накрытая брезентом моторная лодка.

Я знала, что у Колта есть моторная лодка — Морри и дети рассказывали, — я просто никогда её не видела. Иногда летом Колт брал Морри с детьми (а бывало, что и с Ди) на озеро. Мои племянники любили, когда их дядя Колт возил их на озеро, и без конца говорили об этом после возвращения. Они оба умели кататься на водных лыжах и рассказывали, что Колт гоняет очень быстро.

Когда-то мои родители возили на озеро Колта, Морри и меня. У папы не было моторной лодки, но он брал её напрокат. Я никогда не могла удержаться на лыжах, хотя и пыталась. Колт дразнил меня, что я ленивая, но на самом деле я предпочитала водную ватрушку. Ты просто держишься изо всех сил как можно дольше и наслаждаешься острыми ощущениями. Ещё мне нравилось просто сидеть в лодке и позволять ветру развевать мои волосы и дуть в лицо. Нет в мире ощущений лучше, чем ветер в волосах, пока мимо проплывает окружающий пейзаж, неважно, находишься ты в лодке или на заднем сиденье мотоцикла.

Я отвернулась от заднего окна фургона и посмотрела в боковое окно на дом Колта.

У Колта был старый дом в старом квартале, который настолько лучше, чем район, в котором живёт Морри, что даже не смешно.

Не потому, что дома здесь были большими, основательными и красивыми. Вовсе нет. Они были маленькими и одноэтажными, но они были построены в те времена, когда требовалось строить дешёвые дома, а пространство считалось очень важным, так что дома были маленькими, но дворы — огромными.

Район был лучше, чем у Морри, потому что эти дома стояли здесь давно. Здесь не существовало правил насчёт того, в какой цвет вы можете покрасить свой дом, или где вам ставить машину, или что вам размещать во дворе. Люди пристраивали застеклённые веранды вместо крыльца и открытые веранды в задней части домов. Они расширяли дома. Они сажали цветы в ящиках на окнах. На задних дворах у них стояли детские площадки и круглые сборные бассейны. Перед домами висели изготовленные на заказ и расписанные цветами деревянные таблички, которые с гордостью гласили, что здесь живут Джонсы (или кто-то ещё).

В настенных флагштоках около входных дверей были закреплены американские флаги. На некоторых домах вместо американских флагов висели фиолетовые с белым с изображением бульдога — эмблемы старшей школы. И все знали, что в этих домах живут школьники, возможно, спортсмены или члены группы поддержки, или сами хозяева — выпускники этой школы, или и то, и другое. На других домах висели чёрно-золотые флаги Университета Пердью или красно-белые флаги Индианского университета. Некоторые флаги и вовсе были сезонными: оранжевые, коричневые и золотистые листья осенью и пастельные цветы весной, пасхальные яйца, хэллоуинские ведьмы, рождественская звезда или снеговики.

Здесь росло множество деревьев, посаженных свободно, без какого-либо порядка, который какой-нибудь ландшафтный дизайнер нарисовал в блокноте. И эти деревья были большими и высокими, с толстыми стволами, которые разрослись так, что залезли на тротуары, и густыми ветвями, которые, когда через месяц-два на них распустятся листья, будут отбрасывать столько тени во время горячих и влажных летних месяцев, что прохладный ветерок будет ощущаться во всем районе.

Это был великолепный район, и этот дом Колт купил для Мелани.