Для тебя

Я хочу такую фотографию, она чертовски потрясающая.

Но моё внимание привлекла кровать. Она огромна. Огромная королевская кровать.

Колт крупный мужчина, но, думаю, даже он может потеряться на этой кровати. Я точно потеряюсь. Если я заберусь на эту громадину, меня будут искать целый месяц.

Колт опустил сумку на кровать и посмотрел на меня.

— Бельё поменяно, ванная вон там. — Он дёрнул подбородком, и я увидела за открытой дверью большую ванную комнату, ещё одну пристройку, скорее всего, появившуюся здесь до Колта и Мелани. — Обустроиться сможешь позже. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

Я перевела взгляд с двери в ванную на Колта, но он уже выходил из комнаты. Я снова последовала за ним.

К этому времени мама с папой уже зашли в дом. Мама делала кофе в кухне. Папа держал в руках переноску Уилсона и направлялся к боковой двери на кухне, которая, вероятно, вела в гараж позади лодки. Уилсон осторожно ступал по ковру. Он принюхивался, чуял запах Пака, и ему это не нравилось. Кроме меня и Уилсона, остальные не были новичками в этом доме. Они чувствовали себя удобно, как дома, где им рады, и у меня мелькнуло неприятное чувство, которое я безуспешно попыталась проигнорировать.

Колт остановился у обеденного стола.

— Я достал свои выпускные альбомы, тебе нужно их просмотреть. — Он постучал пальцем по стопке из четырёх больших альбомов в твёрдых переплетах на столе, а потом взял листок бумаги и, помахав им, положил его сверху. — Это список учащихся, которые занимались геометрией у миссис Хоббс на втором уроке в твой первый год в старшей школе. Просмотри эти имена, просмотри альбомы, подумай, кто может подходить под психологический портрет, который мы получили вчера. Не только из этого списка, любой человек. — Колт посмотрел мне в глаза. — Твой отец рассказал тебе про психологический портрет?

Я кивнула.

— Хорошо. Смотри. Думай. Позвони мне.

Он говорил короткими, рублеными фразами, и мне подумалось, что он не хочет тратить на меня время, и ещё подумалось, что это потому, что он злится на что-то, скорее всего, на моё замечание утром, или на то, что вчера я сбежала от него, когда он повёл себя, как полный засранец, или на то, что я вообще нахожусь в его доме.

Колт повернулся к маме:

— Мне нужно на работу.

Мама подошла к барной стойке со стороны кухни и положила на неё ладони.

— Почему так срочно? Я думала, ты не работаешь над этим делом.

— Рано утром в городе обнаружили тело.

Я резко втянула воздух и сделала это так громко, что Колт снова повернулся ко мне.

— Это другое. Похоже на неудачную сделку с наркотой.

Мама покачала головой:

— Я помню времена, когда у нас не было убийств, а единственным наркотиком в округе была травка.

— Город растёт. Ещё десять лет, и он поглотит нас, — сказал Колт. — Растёт город — растёт и преступность.

Такова была неприглядная правда. Когда-то между нами и городом на многие мили простирались кукурузные поля. За прошедшие пятнадцать лет в каждый свой приезд я видела, что всё больше этих полей поглощают торговые центры и жилые комплексы. Нас всё ещё защищала узкая полоса фермерских земель, но она быстро таяла.

Колт снова обратил своё внимание на меня.

— Внимательно просмотри альбомы, Феб. Не уходи в «Джек и Джеки», пока не закончишь. Я жду звонка к полудню.

Я открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь, но он уже снова двигался, обходя барную стойку. Колт зашёл в кухню и, наклонившись, чмокнул маму в щёку. Папа вошёл через боковую дверь, и Колт, помахав рукой, попрощался с ним и ушёл.

— Куда он? — спросил папа, глядя на закрывшуюся за Колтом дверь.

— На работу. Вчера ночью убили кого-то, связанного с наркотиками, — ответила мама, подходя к шкафчику, в котором, как она знала, стояли кружки.

— Дерьмово. Я помню времена, когда самым плохим, что случалось здесь, была драка в «Джек и Джеки». Копы приезжали, бросали парней в кутузку на ночь, чтобы те протрезвились, и на следующее утро разрешали жёнам забрать их домой. — Папа подошёл к маме и поцеловал её в шею. — Вовремя мы вышли из игры, Джеки.

Это точно.

Они с мамой вовремя вышли из дела.

Однако минус в том, что, когда они вышли, мне пришлось вернуться.

* * *

Мама убирала дом Колта. Папа отправился домой к Ди и Морри, чтобы сделать что-то, что было нужно Ди и на что у Морри никогда не было времени. Я держала в руке свой сотовый и собиралась сделать звонок.

Я целый час изучала имена в списке, рассматривала лица в альбомах Колта и читала, что ему писали. Исходя из написанного, я решила, что Джини Шумахер была предательницей (а еще притворялась моей подругой!) и шлюхой (несмотря на то, что сейчас у неё трое детей, она преподаёт в воскресной школе и даже является председателем родительского комитета). И судя по написанному Тиной Блэккстоун, та была просто сукой (она всегда хотела Колта, даже сейчас она подкатывала к нему в «Джек и Джеки» и смотрела своим фирменным взглядом; и хотя я избегала Колта, но всегда мысленно улыбалась, когда видела, как он раз за разом её отшивает). И ещё я заметила, что Эми Харрис никогда ничего не писала.

Меня так и не озарило. Большинство имён из списка принадлежало людям, которых я даже не помнила и смутно вспоминала, только соотнеся их с фотографиями. Многие уехали из города и даже из штата. Я смотрела, я думала, но никого не вспомнила.

Никого, кроме одного парня.

Я открыла телефон, нашла в списке контактов имя Колта и набрала его номер.

— Феб, — произнёс он мне в ухо.

— Лорен Смитфилд, — ответила я.

— Что?

Если бы мы тогда употребляли это слово, Лорен Смитфилд был бы известен как плейбой. Он был высоким, с русыми волосами, отдающими в рыжину, с хорошим телосложением, хотя и не был спортсменом.

Нет, Лор заигрывал со всей школой и определённо был школьным кобелём.

Даже не знаю, со сколькими девушками он переспал. Знаю только, что он переспал с Джесси, когда она училась в выпускном классе, после трёх лет уговоров. В итоге она пошла на свидание с ним, и на третьем свидании он забрался к ней в трусики и лишил её девственности.

Четвёртого свидания не последовало, и Джесси была раздавлена и унижена, хотя и старалась это скрыть.

Лорен подкатывал к Мимс, он подкатывал ко мне, чёрт возьми, он подкатывал ко всем.

Он сидел рядом со мной на уроках геометрии и безбожно флиртовал, на что решались не многие мальчики, потому что все знали про нас с Колтом и все были в курсе: если Колт узнает, им не поздоровится. Лорен заигрывал со мной до конца школы, особенно на этих уроках и в предпоследнем классе, когда сидел рядом со мной на психологии.

Он был умным, очень умным, получал хорошие оценки, но не только. Мой папа назвал бы его башковитым. Он быстро соображал, умел говорить, успевал думать в три раза быстрее остальных, что помогало ему блистательно флиртовать.