Дмитрий Красивый

– Это не печальная весть, – покачал головой князь Дмитрий, – а даже добрая! Мало ли что расскажут болтливые купцы! У нас нет другого пути, кроме дружбы и с татарами, и с Литвой! Так мы и сидим между трех огней: еще неизвестно, как поведет себя Москва!

К вечеру в самом деле в Брянск прибыл посланец из Литвы. Он был принят в думной светлице сразу же после вечерней трапезы. Литовский гонец уже произнес свои заздравные слова за княжеским столом и теперь говорил только по существу. – Сейчас мы переживаем тяжелое время, славный Дмитрий, – сказал он, сидя на передней скамье рядом с епископом Иоанном. – Наш великий князь Евнутас и его могучий брат Альгирдас решили покончить с крестовыми немцами и отомстить за гибель своего батюшки! Поэтому великий князь просит твоей помощи – серебра и воинов! Хотя бы сотню отборных дружинников! Но было бы лучше, если бы ты сам пришел на помощь!

– Сам? – привстал в своем кресле князь Дмитрий. – Я бы непротив лично помочь моему брату Евнутию, но, увы, у меня такой возможности нет! У нас тоже очень трудное положение, и над нами висит татарская угроза! И Москва всегда держит за пазухой остро отточенный топор! А вот серебра и воинов я вам непременно дам! Пошлю в Литву полторы сотни лучших дружинников! Пусть охраняют мое серебро, а заодно пощупают крестоносцев. А на следующий год, возможно, и сам я приду на помощь моему брату Евнутию!

– Благодарю тебя, славный князь! – улыбнулся сероглазый литовец. – Ты не забыл нашей дружбы! Мы очень рады твоей поддержке!

– Ладно, мы сейчас подсчитаем наше серебро и определим, сколько сможем дать, – промолвил князь Дмитрий, вставая и окидывая острым взглядом рослого, одетого в коричневый польский кафтан посланника. – Кроме того, я хочу, чтобы ты отвез скромные подарки моим друзьям – князю Михаилу Асовицкому и его юному сыну Роману!

– А разве ты не знаешь? С нами уже нет этого славного князя Михаила! – склонил печально голову могучий литовец. – Он сложил голову в жестоком сражении с крестоносцами! Великий князь Евнутас послал его на помощь славному городу Пскову. Но немцы оказались очень сильны…И отважный Михаил принял смерть в битве с превосходящими врагами! А его молодой сын остался сиротой…Он теперь живет нахлебником у князя Альгирдаса!

– Какая скорбная весть! – сказал, смахнув рукой слезу, князь Дмитрий. – Я как бы вижу живым моего друга Михаила…Я никогда не прощу этих проклятых крестоносцев! И пошлю к вам две сотни моих могучих воинов! А также прибавлю вам серебра и окажу большую помощь молодому Роману Михалычу!

ГЛАВА 7 СУД ОРДЫНСКОГО ХАНА

Князь Симеон ехал в Орду в невеселом настроении: 30 мая 1343 года в Москве случился очередной жестокий пожар! Только одних церквей сгорело двадцать восемь! Слава Богу, что не пострадал Кремль с княжеским имуществом и сокровищами: серебра было достаточно для того, чтобы ублажить ордынского хана.

– Неужели князь Константин найдет серебро, чтобы выкупить у царя Нижний Новгород? – думал он дорогой.

Суздальский князь Константин Васильевич уже давно выпрашивал у хана Джанибека ярлык на Нижний Новгород и даже получил его, но московские бояре с митрополитом Феогностом помешали ему войти во владение богатым городом.

Хан Джанибек, узнав о возникших препятствиях, выжидал и не спешил наказывать Москву, рассчитывая извлечь из конфликта наибольшую прибыль. Чтобы ускорить решение хана, Константин Васильевич приехал на этот раз в Сарай не только с серебром, но и доносом на московского князя Симеона, что тот якобы привозит в Орду дань не полностью, а часть ее утаивает.

Поэтому князю Симеону предстоял царский суд, и как только его караван вошел в татарскую столицу, он, вкупе со своими боярами, стал лихорадочно метаться по всем ордынским вельможам, задабривая их и уговаривая «не поддерживать злобного князя Константина».

Хан Джанибек принял князя Симеона не сразу, и тот получил возможность подготовиться к встрече, однако, как только московский князь предстал перед грозным повелителем, он сразу же понял, что только зря растрачивал свое серебро!

Оказалось, что слуги ордынского хана успевали повсюду и о визитах Симеона Ивановича к сарайским мурзам во дворце знали.

Князь же Константин Суздальский, стоявший на коленях рядом с Симеоном Московским и его переводчиком у золоченых тронных ступенек, вовсе не ходил по татарской знати и, сохранив серебро, передал его в ханскую казну.

– Ты очень глуп, Сэмэнэ, – сказал хан Джанибек, глядя сверху вниз на московского князя. – И не можешь говорить без толмача! К тому же ты раздал все свое серебро! Выходит, коназ Костэнэ прав и ты, в самом деле, утаиваешь нашу дань! Где бы ты нашел столько серебра на подарки моим мурзам, если бы не скрывал свои доходы?

– Это неправда, государь, – пытался оправдаться князь Симеон. – Просто я установил в своей земле новые поборы, и мои люди добыли в минувшую зиму много мехов…Отсюда и прибыль…

– Я вот понимаю коназа Дэмитрэ из Брэнэ, – с усмешкой сказал Джанибек. – Он тратит все свое избыточное серебро на телесные увеселения и покупку красивых женок! А ты, видишь, захотел ублажать моих подданных! Вы такие жадные и хитрые, коназы Мосикэ, что всего добиваетесь кривыми, окольными путями! Что ты на это скажешь, коназ Костэнэ?

– Ты говоришь подлинную правду, государь! – с живостью промолвил на хорошем татарском князь Константин Суздальский, глядя с улыбкой на московского толмача. – Молодой Симеон очень хитер! Даже мне, седовласому старику, пожалел такую мелочь! Отдай мне этот город, славный государь, ведь у меня уже есть на него твоя грамотка! А я обещаю привозить тебе вовремя полновесное нижегородское серебро!

– Да, у тебя есть грамотка на этот город! – возмутился князь Симеон. – Осталось только навеки его за тобой закрепить! Ты плохо собираешь свою дань и отвозишь ее в Москву с постоянными задержками и оговорками! И еще при этом обвиняешь меня! Ты лучше выслушай своих нижегородских бояр и перестань обманывать государя!

– Я выслушал слуг этого коназа Костэнэ, – покачал головой хан Джанибек, – однако понял, что они думают только о собственном благополучии, а не процветании улуса, рассчитывая на твою щедрость, Сэмэнэ, если я передам тебе Новэгэрэ!

– О, злодеи из злодеев! – вскричал князь Константин. – Они всегда готовы предать своего князя! Не поощряй их, славный государь! Тогда все наши холопы взбунтуются!

– Ладно, – махнул рукой ордынский хан. – Нет конца вашим спорам и крикам! Однако я проверю, кто из вас добрей и сердечней. Вот бы вам поучиться у коназа Дэмитрэ из Брэнэ! Он уже немолод, но не отказывается от красивых девиц и не жалеет на них серебра! Эй, Унэгэ! – он хлопнул в ладоши. – Ну-ка, веди сюда прекрасных рабынь! И мы увидим…

– Слушаю и повинуюсь! – вскричал ханский слуга и быстро вышел из присутствия.

– А вы, мои знатные люди! – приказал ордынский хан. – Давайте, потеснитесь, чтобы все могли увидеть забавное зрелище!

Ханские вельможи сдвинули свои подушки в сторону и уселись, образовав перед Джанибеком и стоявшими на коленях у трона русскими князьями свободное пространство.

Вскоре раздалась приятная восточная музыка, которая все усиливалась, и из темного дворцового угла вышел старик-музыкант, державший в руках домбру и ловко наигрывавший на ней веселую мелодию. Вот он прошел поближе к ханскому креслу и уселся прямо у его подножия, лицом к русским князьям. Хан поднял руку, и музыкант перестал играть. – Сядьте в сторону, коназы-урусы! – распорядился ордынский хан. – Туда, поближе к знати! Эй, Ахмат, тащи же подушки для этих урусов!