Дмитрий Красивый
Шрифт:
ГЛАВА 25
УЖАС ИВАНА СМОЛЕНСКОГО
Великий смоленский князь Иван Александрович возвращался с охоты. В последнее время он совсем потерял интерес к этому излюбленному для князей развлечению. С одной стороны, ему было уже нелегко, ввиду преклонного возраста, манипулировать тяжелыми орудиями охоты. Он предпочитал даже не слезать с коня. Охотой руководили его сыновья – Святослав и Василий. Они оставляли своих коней слугам и вместе с княжескими дружинниками залезали в густую чащобу. Сам же великий князь ждал результатов охоты на лесной дороге или просеке, имевшей свободный выход на дорогу, и, порой, проезжал взад-вперед верхом на своем коне, чтобы «кровушка не застоялась». С другой же стороны, он был так погружен в заботы
Вот и теперь он, даже не взглянув на убитых его сыновьями медведей, вытащенных охотниками с помощью новгородских пеньковых веревок из чащобы, дождавшись, когда довольные успешным походом охотники погрузят туши двух матерых зверей на телегу, подстегнул коня и поехал вперед.
Старому князю было о чем подумать! Два дня назад, в самом начале августа 1352 года в Смоленск прибыли литовские послы от великого князя Ольгерда. Последний был недоволен тем, что князь Иван Александрович заключил мир с Москвой, возобновил отправку серебра в Орду и, наконец, отказал Литве в денежной помощи. Но князь Иван знал о том, что литовцы сами примирились с Симеоном Московским!
– Зачем нам ссориться с Москвой, – сказал он литовским послам, – если вы сами теперь в дружбе с Семеном? Мы научились у вас и действуем по вашему примеру! Разве славный Ольгерд советовал нам что-нибудь иное? И почему вы сердитесь?
На это знатные литовцы ничего ответить не смогли: они не надеялись, что князь Иван проведает об их «мире» с Москвой!
И, наконец, по ордынскому вопросу Иван Смоленский сказал, что «у нас пока нет силушки враждовать с Ордой и негде искать достойной помощи»!
Князь Иван хорошо помнил слова своих бояр, побывавших весной в Сарае. Хан Джанибек принял их сразу же в первый день привоза дани и был доволен, что серебра хватило, чтобы покрыть двухлетнюю задолженность. Он пожурил смоленских посланцев за задержку «выхода», но те отговорились «лютым поветрием», которого на самом деле не было. – Ладно, – ответил на это Джанибек. – Своей доброй волей вы предотвратили огромную беду! Мы только что обсуждали с моими эмирами жестокий поход на ваш Смулэнэ!
Это была не просто угроза! Еще по зиме великий смоленский князь проведал от приезжих купцов о намерении ордынского хана совершить набег на его земли. Вот почему он поспешил с отправкой своих людей с серебром в далекие степи! Этим же объяснялся и отказ Ивана Смоленского от помощи великому литовскому князю Ольгерду.
– У меня сейчас нет серебра, – сказал он литовским послам. – Все ушло в Орду, на царский «выход»!
Все дни литовских посланников прошли в беспрерывных пирушках, охотах и прочих развлечениях. Не желая ссориться с Ольгердом, князь Иван не знал, как ему лучше их ублажить: княжеские люди даже «подкладывали веселых женок на ложа непутевых литовцев»! Ольгердовы люди уезжали из Смоленска, ничего не добившись, но, тем не менее, не обиженные. – Пусть хотя бы послы останутся довольными, – решил смоленский князь. – Может, они успокоят там Ольгерда и отвратят его гнев от Смоленска!
– Вот тебе, сынок, – обратился он к ехавшему рядом с ним старшему сыну Святославу, – еще один полезный пример: ни в коем случае не ищи себе врагов! И привечай посланников опасных соседей с любовью и дружбой…Лучше плохой мир, чем славная, но кровавая война!
Когда князь Иван вернулся в свой терем, там его уже поджидали «думные бояре».
– К тебе посланники, княже, из Пскова, – сказали они, – и надо идти на совет, в думную светлицу!
Великий смоленский князь даже не пошел на свою привычную обеденную трапезу. – Что понадобилось от нас Пскову? – удивился он. – Неужели помощь против немцев? – И он медленно пошел, сопровождаемый боярами, на совет.
Псковские посланники – два рослых бородатых, одетых в богатые парчевые платья боярина – дождавшись, когда князь Иван усядется рядом со смоленским епископом в свое большое
черное кресло, низко поклонились и произнесли привычные слова здравицы.– Я уже не первый раз вижу вас, бояре! – улыбнулся смоленский князь, ответив на приветствие. – Ты – Вершила, а ты – Сила! С чем нынче пожаловали? Может, опять ищете себе князя?
– Именно так, мой господин, – кивнул головой старший боярин Вершила. – Мы обошли многие земли, но пока так и не нашли себе князя! Мы не хотим литовца, хоть убейте! Они очень коварны и корыстны…Хотят захватить себе всю нашу псковскую землю! А немца совсем не бьют! Мы сами ходим на войну! Пожалей нас, великий князь, и пришли к нам на княжение кого-нибудь из своих сыновей! Твоему сыну будет сытно и вольно в нашем богатом городе! Мы не обидим своего князя!
– Вы же ездили к Дмитрию Брянскому? – усмехнулся князь Иван. – Что ж не уговорили его?
– А как его уговоришь, мой господин? – покачал головой боярин Сила. – Дмитрий Красивый сейчас очень занят! Нет покоя в его земле, и он не хочет покидать свой удел в это тяжелое время! Это – сильный, могучий князь! Мы помним его славные походы в молодые годы на защиту новгородской земли! Князь Дмитрий не боится трудностей и войн! Однако он не захотел придти к нам на помощь против крестоносцев!
– Я знаю о силе крестоносцев! – задумчиво сказал Иван Александрович. – Сам Ольгерд уже который год сражается с ними. И никак не справится! Значит, они могучи и опасны! Я, конечно, понимаю, что русский князь не должен избегать жарких битв, но не хочу посылать своих сыновей на верную смерть! Да еще в такую даль! Я знаю о том, как из вашего Пскова увозили тела убитых молодых князей! И хорошо помню о судьбе Юрия Литовского!
– Сейчас нет такой опасности! – воскликнул боярин Вершила. – Нынче немец утихомирился: там, в немецкой земле, бушует «черная смерть»!
– «Черная смерть»? – вздрогнул князь Иван. – А как же тогда Псков? Неужели нет угрозы вашему городу? Я знаю о той страшной и заразной болезни! Эта «черная смерть» идет по воздуху! Ее потому и называют – «поветрие»!
– Нынче уже нет угрозы, – пробормотал боярин Сила. – Болезнь у нас, конечно, побывала, но смертность была невелика…Эту «черную смерть» отвел от нас новгородский владыка Василий…Когда началось жестокое поветрие, мы сразу же послали за ним в Великий Новгород! И он немедленно прибыл в наш несчастный город! А когда помолился в храме Троицы и благословил наших больных горожан, «черная смерть» отступила от Пскова! После этого святой и праведный владыка Василий уехал назад и третьего июля скончался по дороге на берегу реки Узи! Он, как говорят святые люди, «смертью попрал смерть», вызвав на себя ту жестокую болезнь! Вот как поступают праведные люди в дни народной скорби и не прячутся за крепкими стенами!
– Значит, новгородский владыка Василий умер от «черной смерти»?! – воскликнул, краснея и меняясь в лице, смоленский епископ. – А ведь ты сказал, что у вас была небольшая смертность? Уж если умер сам владыка…Зачем же вы принесли эту беду сюда, в наш славный город? Неужели вам мало своего горя?
– И еще зовете к себе, в заразный Псков, моих сыновей! – возмутился князь Иван. – Неужели вы думаете, что я пошлю на такую ужасную смерть своих дорогих детей?
– У нас уже нет этой болезни, великий князь! – испугался болтливости своего товарища боярин Вершила. – Мы же сказали тебе, что владыка Василий унес с собой в могилу ту страшную болезнь!
– Уходите же! – замахал руками князь Иван, вскакивая со своего «стола». – Вы несете с собой несчастье!
– Это совсем не так, великий князь, – пробормотал боярин Вершила. – Мы вот рассказали тебе всю правду и не выполнили требований своих знатных горожан! Помоги нам с князем, мой господин!
– Поезжайте в Смядынь! – буркнул раздраженный смоленский князь. – И попробуйте уговорить князя Ивана! Этот Иван, сын славного Василия, не захотел быть наследником брянского князя, так может быть он согласится на ваше предложение! Он очень храбрый и, если захочет, сможет достойно защищать ваш город!