Дмитрий Красивый

При этом только не было князя Константина: увезенный в Москву, он проживал на правах не столько пленника, сколько гостя.

– Может прямо сейчас объявить ему мою волю, – думал в своем уединении князь Юрий, – и предложить Софьюшку ему в супруги? А если откажется и захочет проявить свой тверской нрав? С дочерью я договорился: жених ей по душе…Хорош лицом и статью, пока еще тих и покорен. Ну, уж ладно, – решил, наконец, он, – пусть подойдет время! Тверичи успокоятся от своих горестей и обид, а там и решим! – И он привстал, хлопнув в ладоши: – Эй, Буян! – Молодой слуга стремительно вбежал в светлицу. – Беги, Буян, к моим боярам и зови их на совет!

Когда московские бояре расселись по своим скамьям, князь Юрий, по установившейся традиции, обсудил с ними хозяйственные дела, расходы и доходы казны, а также возможные новые выгоды от владения титулом великого суздальского князя.

– Новгород должен теперь платить нам великокняжеское серебро, – сказал, выслушав бояр, Юрий Московский. – Разве не так, мои добрые люди?

– Так, наш господин, – пробурчали бояре.

– А не взбунтуются? – прищурил глаза князь Юрий. – Не получится так, как с покойным Михаилом? Зачем нам ссоры с Новгородом?

– Не взбунтуются! – усмехнулся князь Иван Даниилович. – Только надо за ними приглядывать и оказывать им, по мере надобности, военную помощь!

– Убавь малость от их платежа, – сказал, качая окладистой седоватой бородой, боярин Федор Бяконт. – На рубль какой или мортку! Да объяви это как великое благодеяние!

– Правильно! – кивнул головой Юрий Даниилович. – Это ценный совет! Тогда убавим новгородскую дань рублей…на десять…И пошлем туда моего верного брата Афанасия…Пусть присматривает за новгородцами и ходит на их врагов с новгородским ополчением. Не будем раздражать новгородцев и нарушать договор славного Ярослава…Если им нужен боевой князь, так пусть его получат! Согласны?

– Согласны! – пробурчали бояре.

– Куда мне деваться? – с горечью пробормотал князь Афанасий. – Если надо, значит, надо!

– Пусть же так и будет! – весело сказал князь Юрий. – А теперь поговорим о Рязани.

– Что я скажу, великий князь? – молвил, кашлянув, боярин Протасий Федорович. – Там поднял голову пронский князь Иван Ярославич! И настроил против нас свою Рязань! Нет покоя нашим московским границам от такого соседа! Он спит и видит, как отхватить себе нашу Коломну!

– Какие же злобные эти рязанские князья! – возмутился московский князь. – Нет нам жизни от этих лихоимцев! Вот мы порешили князя Константина, царствие ему небесное, – он перекрестился, – потом скончались его сыновья, Василий и Ярослав, но лучше не стало! Мы так радовались этому Ивану, ожидая от него дружбы! А он просидел в тишине больше десятка лет и вдруг зашевелился…Что ж! Тогда пошлем на него большое войско! Пусть узнает московскую силу!

– Значит, надо готовить полки на Рязань? – спросил седовласый боярин Федор Бяконт.

– Все согласны с этим? – бросил Юрий Даниилович.

– Все! – единодушно ответили окружавшие его бояре.

– Может, я сам поведу войско на Переславль-Рязанский? – громко спросил, вставая, князь Иван Даниилович.

В это время в думную светлицу вбежал, махая руками, слуга князя Юрия.

– Великий князь! – закричал он. – К тебе пришли срочные посланцы!

– Какие еще срочные посланцы, Буян?! – рассердился князь Юрий. – Чего ты кричишь и вносишь сюда сумятицу? Неужели что произошло?

– Беда, великий князь! – пролепетал напуганный княжеским гневом слуга. – Один посланец – из Владимира, а другой – из Орды, настоящий татарин!

– Тогда зови их сюда, Буян, – кивнул головой встревоженный князь.

Действительно, перед московским князем и собранием знати предстали два посланника. Один – владимирский боярин Окула Смагович, другой – молодой татарин, богато одетый, как вельможа. Оба разом поклонились, по-русски, поясно.

– Здравствуйте и вы, добрые люди! – сказал, напряженно вглядываясь в лица гостей, князь Юрий. – Что там у тебя случилось, Окула?

– У меня нет слов, мой господин! – пробормотал седовласый, багровый как кумач, боярин. – Скажу, как могу, великий князь…Только что скончался твой несчастный и праведный брат Борис! Из-за нажитой в тверском плену болезни!

– Видите! – Юрий Даниилович поднял вверх кулак. – Это все из-за козней покойного Михаила! Пусть не сразу, но потом он угробил моего верного брата Бориса! И хватает им совести говорить о своих обидах! Ох, бедный мой брат Борис, зачем ты покинул нас, несчастных?! – И он заплакал, вытирая кулаком обильно текущие слезы.

– Теперь уже нечего скорбить! – буркнул вдруг князь Иван Даниилович. – На это еще будет время! Надо сначала решить свои мирские дела, а там уже плакать по дорогому покойнику!

– Кто ты, славный воин? – спросил по-татарски неожиданно успокоившийся и пришедший в себя князь Юрий, глядя на другого посланника. – Почему я тебя не знаю?

– Я – сын славного мурзы Ордахудая, Тайбу! – сказал, так и стоя в своей рысьей треугольной шапке татарин. Даже кланяясь, он придерживал этот замысловатый головной убор. – Я послан к тебе, Юрке-коназ, по такому делу…Твой кунак Кавгадый попал в большую беду! Нужно серебро! Иначе башка славного Кавгадыя упадет на сырую землю!

– Что там случилось?! – вскричал напуганный Юрий Даниилович. – Неужели его оклеветали?!

– Нет, славный коназ! – поморщился молодой татарин. – Эта беда приключилась по вине его сына. Этот Сатай со своими друзьями ограбили купеческий караван! Наш великий хан был тогда в бескрайней степи. Мы хотели развлечься по совету этого Сатая…Ну, вот и перебили тех богатых чужеземных купцов темной ночью! А богатства поделили…

– Но самого Кавгадыя там ведь не было? – вздохнул с облегчением князь Юрий. – Почему же государь на него рассердился?

– Батюшка всегда отвечает за сына! Своей башкой! – грустно промолвил татарин Тайбу. – А сын его отделается только палками и позором! Так ты дашь мне серебра для своего кунака?

– Дам! – кивнул головой московский князь. – Я никогда не жалел серебра для своих дорогих друзей! Тогда получишь, сколько надо! Я прикажу своему денежнику…Тут потребуется не один рубль! Голова Кавгадыя стоит выкупа целого удела!

Московские бояре недовольно забурчали.

– А теперь расскажи мне все подробней, – продолжил князь, глядя в темно-карие глаза молодого татарина, безбородое лицо которого с небольшими усиками внушало ему симпатию.

– А что еще говорить? – усмехнулся Тайбу. – Мы разграбили караван и перебили всех купцов. Я сам побывал в том набеге. Но меня простили, как самого молодого и глупого! А старшим вломили палок…Хан не стал наказывать и нашего кунака, молодого коназа-уруса, который ходил с нами в набег! Он нам не поверил и объявил наши слова клеветой!

– Кто же из русских князей причастен к этому разбою?! – вскричал, негодуя, князь Юрий.

– Это был Дэмитрэ, сынок Ромэнэ, коназа из Брэнэ-бузурга! – ответил молодой татарин.