ДМТ — Молекула духа

Такая же мысль появилась и у добровольцев. Услышав о том, что их товарищи тоже сталкивались с сущностями на собрании, которое мы проводили после завершения исследования, некоторые из объектов решили организовать группу ДМТ, которая встречалась бы каждый месяц или два. Причина этого? «Я ни с кем не могу это обсуждать». «Никто не поймет. Это все слишком странно». «Я хочу напомнить себе о том, что не схожу с ума».

14. Контакты через завесу — 2

В этой главе будут описаны два самых сложных случая контактов с существами, с которыми мы столкнулись во время проведения исследования в Нью-Мехико. Хотя они качественно похожи на те рассказы, с которыми мы ознакомились в предыдущей главе, эти рассказы выделяются своей подробностью и сильным личностным значением, которое они имели для двух добровольцев, Рекса и Сары. Их истории являются примером того, насколько далеко молекула духа ДМТ может завести нас в миры, которые мы даже не можем вообразить. Эти две сессии являются венцом совершенно неожиданного и глубинного опыта, который получили наши добровольцы.

Они внушили мне чувство смущения и беспокойства по поводу того, куда нас ведет молекула духа. Именно в этот момент я начал думать, не слишком ли я увлекся этим исследованием. Этот опыт был таковым, что мне начало казаться, что мое представление о разуме, мозге и реальности слишком ограничено, чтобы вместить и удержать природу того, что пережили добровольцы, подобные Рексу и Саре. Это также заставило меня задуматься о том, насколько адекватно мы можем поддерживать и понимать наших добровольцев, и помогать им осмысливать опыт, связанный с иными мирами. Неужели мы открыли ящик Пандоры? Как будут добровольцы жить дальше, испытав такую необъяснимую, но твердую реальность? Что мы могли сказать им, чтобы помочь им разобраться?

Сара была ДМТ-34, а Рекс — ДМТ-42. К тому времени, как они вызвались участвовать в исследовании, спустя свыше двух с половиной лет после начала проекта по ДМТ, мы уже были знакомы с рассказами о встречах с разумными формами жизни, хотя испытывали определенный дискомфорт от этих рассказов. Если бы их сессии произошло в начале исследования, мы не смогли бы оказать им необходимую поддержку, и не узнали бы все настолько подробно.

Возможно, сессии Рекса и Сары были настолько необычны потому, что когда молекула духа открыла перед ними двери в невидимые миры и познакомила их с обитателями этих миров, они быстро отказались от чувств недоверия и шока. Они оба через многое прошли в жизни, и обладали удивительной способностью сохранять здравый разум в любых пугающих и шокирующих обстоятельствах. Оказываясь в таких ситуациях, они стремились научиться как можно большему, ни от чего не отказываясь, максимально принимая происходящие события.

Рексу было сорок лет когда он вызвался участвовать в нашем исследовании. Когда он служил в армии, он принял РСР, или ангельскую пыль, думая, что это ТГК, активная составляющая марихуаны. В результате с ним случился психоз, из-за которого он неделю пролежал в психиатрической больнице. Он несколько лет проучился в колледже, но финансовые трудности и отсутствие жилья положили конец его образованию. После развода, произошедшего до того, как ему исполнилось 30, он страдал от депрессии. Несмотря на эти неудачи, в настоящее время его эмоциональное здоровье было крепким, и мы не беспокоились по поводу того, сможет ли он справиться с нашим исследованием.

У Рекса был очень оборванный вид, но его манеры были гораздо мягче, чем могло показаться. Его темные глаза, волосы и усы еще сильнее подчеркивали его бледную кожу. Он был единственным добровольцем, который чаще называл меня «доктор Страссман», чем «Рик». Хотя по профессии он был столяром-поденщиком, он также получил несколько местных наград за литературную деятельность. Он был связан с религией Викка, общиной, жизнь и практики которой были связаны с природой.

Вот какие причины побудили Рекса стать добровольцем: «я хочу исследовать потенциал разума, природу истинной реальности, и реальности, которую мы видим, нашу связь с реальностью и с Богом. Я надеюсь, что, по меньшей мере, смогу лучше узнать себя».

Реакция Рика на его первую дозу ДМТ, не-слепую минимальную дозу, была на удивление сильной, и я знал, что на следующий день ему многое предстоит выдержать. Через пять минут после введения минимальной дозы, он сказал:

Был какой-то гул. Я не мог определить, шел ли он от кондиционера. Потом я неожиданно прочувствовал, что нахожусь в присутствии инопланетянина, или инопланетян, смутно похожих на людей. Их окружали извилистые цвета, создающие контур их фигуры. Основываясь на том, что я читал, я ожидал увидеть лепреконов, но ничего подобного.

Кровать крутилась и шаталась, мне было страшно и неудобно. У меня было сжатие в груди. Потом это чувство превратилось в ощущение присутствия инопланетянина. Я постарался расслабиться и войти с ним в контакт. Казалось, что он гораздо лучше владеет собой, чем я. Его интересовал я и мой страх.

Я с детства помню это ощущение. Когда мне было страшно, я расслаблялся и говорил себе: «самое страшное, что со мной может случиться, это то, что я попаду к Богу».

Я знал, что на следующий день ему предстоит потенциально катастрофическая встреча с существами, которых он только что увидел. Было бы только честно предупредить его, подготовить его наилучшим образом, основываясь на опыте других добровольцев. Тем не менее, мне самому было странно услышать то, как я говорю ему:

«Кажется, что они действительно интересуются вами, людьми, особенно вашими чувствами».

Он постарался ответить спокойно:

Круто.

«Будь готов к тому, что тебя завтра расчленят. Я знаю, что это звучит мрачно, но похоже на то, что завтра тебе предстоит нелегкое испытание».

На следующий день я нервничал с самого утра. Как пройдет сессия Рекса? Мы оба были встревожены его реакцией на одну восьмую той дозы, которую он должен был получить сегодня.

Мы сразу перешли к делу. Он сказал мне: «я думаю, что больше всего боюсь головокружения и тошноты».

Его замечание напомнило мне о тибетской медитации, которую я освоил много лет назад. Этот способ заключался в том, чтобы задавать себе один и тот же вопрос снова и снова: «И это я?». Какой бы ответ ты не давал себе — «мое тело», «моя работа», «мои взаимоотношения» — суть заключалась в том, чтобы постоянно спрашивать «И это я?». Мое тело, разум, личность, мнения, чувства, начали исчезать. Эта медитация настолько огорчила меня, что я выбежал на улицу и меня вырвало.

Я подумал, что нечто похожее может происходить и с Рексом:

«Иногда тошнота и головокружение могут относиться к чему-то, что ты не хочешь признать, чему-то глубокому, но очевидному. С тобой в последние несколько дней происходило что-нибудь важное, о чем ты стараешься не думать?»

«Около шести недель назад я порвал со своей девушкой, а сегодня утром я ей позвонил. Я не уверен в том, что нам стоило разрывать отношения».

Женщины. Отношения. Доверие.

«А что с твоим браком? На что это было похоже?».