ДМТ — Молекула духа

Я был рад, что он наконец-то нашел поддержку в своих трипах:

«Наконец-то друг!».

Да. У нее была продолговатая голова. Наверное, хранители не давали мне увидеть ее.

Снова попытавшись истолковать его опыт с психологической точки зрения, я сказал: «хранители — это твое собственное. Это то, что не дает тебе увидеть, что там».

И снова, как и в прошлый раз, Рекс мягко упрекнул меня:

Я знаю, но они кажутся чем-то еще. Они похожи на хранителей, привратников.

Он продолжал:

Они изливали на меня общение, но это было слишком интенсивно. Я не мог выдержать этого. Из лица успокаивающей сущности исходили лучи психоделического желтого цвета. Она пыталась общаться со мной. Казалось, что она очень сильно беспокоится обо мне, и о том, что я испытываю из-за ее попыток пообщаться со мной.

Спереди и выше меня было нечто, окрашенное в зеленый цвет. Он вращалось и что-то делало. Казалось, она мне показывала, как пользоваться этой штукой, похожей на компьютерный терминал. Я думаю, что она хотела, чтобы я пообщался с ней посредством этого прибора. Но я не мог понять, как.

Мы вернулись через 90 минут. Мы знали о том, что сессия 0,2 мг./кг. ДМТ с пиндололом может стать наиболее сложным опытом с ДМТ, выпавшим Рексу. Я предупредил его: «учитывая то, насколько интенсивной была твоя первая сессия с 0,2, эта может быть достаточно дикой. Ты готов?».

«Наверное!».

Через две минуты кровяное давление Рекса было довольно высоким, 180/130, и я жестом велел Лоре еще раз измерить его через минуту. Оно оставалось высоким, а его сердцебиение начало замедляться, это нормальный физиологический механизм защиты, предохраняющий мозг и другие органы от слишком высокого давления. Но выглядел Рекс хорошо.

На пятой минуте его диастолическое кровяное давление (нижний показатель) по-прежнему превышало 105. Я подумал: «это слишком высокое кровяное давление». На 12 минуте он снял с глаз повязку. Он выглядел шокированным:

У меня очень странное ощущение. Как будто я лежу в горячей ванне.

«Тебе жарко?».

Ммм, немного. Скорее, меня клонит в сон. Все в комнате очень странно выглядит. Накатило очень сильно. Я думал, это будет длиться, длиться и никогда не кончится. Я был в том же самом месте, все было освещено неоновыми огнями. Я был в огромном, бесконечном улье. Разумные насекомые были повсюду. Они были в гипертехнологическом пространстве.

Он поднял руки над головой, посмотрел на свою правую кисть, и рассмеялся.

В один момент я почувствовал, как что-то мокрое бьет меня по всему телу. Они чем-то поливали меня. Там все было дружелюбным. Я не думаю, что я потерял сознание, но я не могу все вспомнить.

Он в недоумении уставился в потолок.

Мне очень жаль, доктор. Я не помню.

«Все нормально. Ты вернулся. А это самое главное».

Пытаясь вспомнить:

Один из них был рядом со мной. Там была пульсирующая вибрация. Они хотели, чтобы я присоединился к ним, остался с ними. Мне этого хотелось.

«Может быть, ты не можешь вспомнить того, где ты был».

Я смотрел на бесконечный коридор. Возможно, именно там я и потерялся. Гул и калейдоскопическая смена изображений были очень сильными и долго длились. Потом это прекратилось, и я оказался в улье. Там было еще одно существо, которое мне помогало, не то, которое я видел ранее сегодня утром.

Оно было очень умным. Оно не было гуманоидом. Оно не было пчелой, хотя и выглядело как пчела. Оно показывало мне улей. Оно было очень дружелюбным, и я ощущал теплую чувственную энергию, пронизывавшую весь улей. Я решил, что это наверное замечательно, жить в таком любящем и чувственном окружении. Оно сказало мне, что наше будущее лежит в этом улье. Я не знаю, почему оно это сказало, что оно имело в виду, и хорошо это, или плохо. Я вспоминаю, что когда меня начало отпускать, я сказал себе: «я хочу запомнить, я хочу запомнить». Но я не могу.

Куда попал Рекс? Кто были эти похожие на насекомых существа, которые почувствовали к нему такой интерес и установили с ним такие сложные взаимоотношения — поедали, но, в то же время, любили и кормили его? Мои попытки предложить личностное психологическое истолкование ни к чему не привели, что часто происходило, когда я пытался помочь нашим добровольцам таким образом истолковать их опыт.

Рекс был в мире со своими ощущениями, и он включил их в свое понимание сложных и насыщенных символами снов, которые начали ему сниться. Он также стал больше читать о психоделических растениях и шаманизме.

До того, как завершить свое участие в проекте с пиндололом, он попросил меня взглянуть на гноящуюся родинку у него на ноге. Я сказал ему немедленно проконсультироваться с дерматологом, который поставил ему диагноз «злокачественная меланома». Рекс не мог больше участвовать в исследованиях, пока его рак не будет вылечен. К счастью, меланома не распространилась, и его успешно вылечили, удалив опухоль. Но к тому времени я уже уехал из Нью-Мехико.

Сара записалась на участие в проекте ДМТ когда ей было сорок два. Она жила со своим вторым мужем, Кевином, их маленьким ребенком и двумя своими детьми от первого брака. Сара работала писателем-фрилансером и училась в аспирантуре. Она была коренастой женщиной с рыжими волосами и блестящими голубыми глазами. У нее была прямолинейная манера держать себя, а лукавая улыбка могла появиться на ее лице во время разговора на любую тему.

Сара страдала от депрессий больше, чем кто-либо из наших добровольцев. Когда ей было около 25, с ней случилась передозировка транквилизаторов, отпускаемых по рецепту. Ей пришлось пройти принудительную госпитализацию в течение двух недель после попытки самоубийства, и после этого она в течение нескольких лет принимала антидепрессанты. Тем не менее, у нее было хорошее настроение, она не принимала лекарств свыше десяти лет, и она стала одним из наших самых довольных и проницательных объектов исследования.

Сара рассказала нам, что как-то в детстве, когда у нее был сильный жар, к ней приходил «ангел», а теперь у нее были «духи-хранители», к которым она обращалась за советом и поддержкой. Она считала себя «более чувствительной к целительной и психической энергии, чем другие люди». Сара принадлежала к религии Викка, как и Рекс, и они узнали друг друга в общине Викка.

Сара вызвалась участвовать в исследовании «для личного понимания и расширения сознания. Я надеюсь, что я обрету более глубокое понимание себя и своих отношений со вселенной и с невидимыми мирами». Ее страхи были связаны с «тем, что я могу потеряться в бездне, или буду недостаточно храброй, чтобы принять вызов».

Опыт Сары с минимальной дозой повторял типичный опыт других добровольцев — приятный, расслабляющий, дающий ощущение того, что впереди ждет большее. Но ее сессия с максимальной дозой, произошедшая на следующий день, была более глубокой. Давайте обратимся к ее заметкам, которые она прислала мне в течение недели после событий того утра:

Рик сказал: «хорошо, мы начнем примерно через 15 секунд». Его рука, которой он держал мою руку, была прохладной, последней успокаивающей связью с реальностью. Я старалась считать удары своего сердца, чтобы мне было за что держаться. Я насчитала только три удара.