Дневник
Шрифт:
13 янв. (…) # Работал над «Гибелью Мейерхольда» — всего 14 страниц, но это только половина, вероятно. # Днем недолго у Н.П. Смирнова[34]. Вечером у Ц.И. Там Кацева, В.А. Твардовская. # Ц.И. смотрел врач: плохая кардиограмма. # Общее единодушие в смысле глупости публикации о Солженицыне. (…) # Оказывается, уже решено, что в апреле где-то на квартире в Москве ему будет вручена Нобелевская премия. Это-то и подлило масла в огонь. # Рассказы В.А. Твардовской о доме, об архиве отца, о хлопотах вокруг комиссии, о трусливом поведении К. Симонова на кладбище, когда тот увидел Солженицына и чуть не бегом в сторону, хотя шел к вдове. Потом рассказы об ее институте, о Нечкиной[35] и пр. # По сведениям Кацевой, история с Галичем началась так[,] как и говорят — от свадьбы Ивана Дыховичного и дочери Полянского, где пели или проигрывали песни Г[алича][36]. Кстати, когда Маргулис, наш умерший парикмахер[,] узнал, что Володя Дыховичный назвал своего сына Иваном, он сказал: — Ну, что ж, старинное еврейское имя! (…) #
15 янв. (…) # Вчера В.А. Твардовская прочитала два стихотворения, присланных семье в связи со смертью Твард-го[37].
16 янв. [АКГ рассуждает о «посадках»] (…) # И есть еще довольно большая потенциально-оппозиционная армия запуганных и притихших «прогрессистов», изредка читающих самиздат (который заметно сократился, по-моему) и рассказывающих анекдоты. # Галич (Гинзбург), с которым я был в довольно дружеских отношениях в начале 40-х годов и знаю как человека (после лагеря ни разу не встречался) — не «деятель оппозиции», — это тщеславный, соблазненный салонным успехом исполнитель. Глазами читать его тексты нельзя — они литературно беспомощны, но в них есть некая эстрадная выразительность. Впрочем, я всегда отказывался их слушать в записи: это кощунственное паразитирование на лагерной теме (то, что я слышал). И сам он стал как-то противен. Думаю, что он сейчас очень перетрусил и полон раскаяния. Не могу даже представить, с кем он дружит. Кроме того, этот подлец зачитал у меня книгу — биографию Чайковского Н. Берберовой. Я могу простить ему скверные стихи, но то, что он зачитал у меня книгу, — не могу[41]. #
18 янв. (…) # «Книжное дело» пахнет неприятностями для Р.А.М. Он вызван свидетелем, но не явился. (…) Некая Шоскальская[42], обвиняемая по этому делу, с ним связана. (…)
19 янв. (…) # В час дня французы передали, что в Киеве был вчера произведен обыск у Виктора Некрасова, подозреваемого в отношениях с группой Дзюбы, о которой говорится, что она занималась «антисоветской деятельностью»[43]. Что Некрасов был хорошо знаком с Дзюбой — несомненно. Что мог участвовать в либеральной болтовне — но кто же в ней не участвовал иногда? Но кроме этой болтовни, был<а> ли «деятельность как таковая»? Сомневаюсь. # Я незнаком с В. Некрасовым. Писать он стал в последнее время плоховато: небрежно, грязно, смутно. Он много пил, говорят. Это человек сложных комплексов и травм (…). Писатель, много обещавший и человек трагический. # Во всяком случае, это первый обыск у писателя такой известности за долгое время. # Вчера днем в ЦДЛ об этом еще не знали, значит, это случилось только вчера вечером или этой ночью. # Видел вчера еще Н.И. Столярову[44]. По ее словам, издательские дела комиссии эренбурговской еле движутся. (…)
21 янв. Почта драматурга… Ругательная рецензия на «Молод[ость] театра» из рижской комсомол. газеты[45], нежное письмо из Центр. театра сов. армии и юбилейная афиша с подписями, вырезки газет. объявлений из Калуги о «Давным-давно». # (…) Как недостатки пьесы рецензент отмечает то, что я считаю достоинством. # (…) # Тоска. Я пассивен, и это уже как болезнь. # Только новая работа может меня спасти. Дела матерьяльные сложны, но бывало и хуже. # (…) # Вот уже конец января, а я все варю себе компот из собственных яблок. До февраля дотяну. # Обедаю по-прежнему редко: покупаю полуфабрикаты антрекотов и ромштексов, жарю яичницу. # В ЦДЛ не тянет. ##
24 янв. Днем на ул. Грицевец. Привез подарки Тане и дал 20 р. на часики. И оставил 100 р. денег. # (…) # «Книжное дело» закончилось тем, что подсудимой женщине Ш. дали 6 лет и больше никого не привлекли. (…) # Рассказывают, что делать обыск у Якира приехали на легковушке, но пришлось вызывать грузовик — так много забрали документов. Будто бы 3 тысячи штук. Был обыск у Кима[46] и еще у 6–7 человек. Все это, конечно, округлено и преувеличено. ##
27 янв. (…) # С интересом прочитал в «Нов. мире» и повесть Быкова, и воспоминания М. Шагинян, и А.Л. Пастернака[47]. Вот, все изменилось в журнале — и редколлегия, и редакционный аппарат, а журнал по-прежнему остается лучшим из наших «толстых» журналов. (…)
30 янв. (…) # Со всех сторон твердят, что обыск у Якира продолжался 18 часов. Еще был обыск у Ю. Кима и у некоего молодого человека Генкина[48], приятеля сына Закса[49]. #
5 фев. (…) # Зарубежное радио сообщает, что будто бы 30 дек. на Политбюро (откуда это известно?) стоял вопрос о ликвидации периодики самиздата, для чего и были произведены обыски. Несмотря на это вышел и уже попал за границу № 23 «Хроники текущих событий». Подозреваемых в участии вызывали на Лубянку и допрашивали два полковника, которые интересовались также журналом неославянофилов «Вече» и киевским «Украинским вестником»[50]. Я много раз слышал по радио об этих изданиях, но ни разу не видел ни одного номера. Так что распространенность их преувеличивается. # (…)
9 фев. В первый раз смотрю репетицию — прогон 3-й картины[51]. (…) # По просьбе Симонова[52] говорю несколько слов похвальных актерам. Русланова[53] (прелесть!) уже со мною кокетничает. (…)
13 фев. [по «Маяку»] объявили «Фантазия на музыку из “Давным-давно”». Пели И. Архипова и какой-то баритон, хорошо играл оркестр. # Слушал с удовольствием и подумал — по какому-то боковому ходу
ассоциаций — о том, что моя сила в лирической хвале жизни и не нужно мне писать проблемных пьес. И «Молодость театра» ведь — то же… #21 фев. (…) # В Москве сейчас Генрих Белль. Вокруг него идет свистопляска. Соревнуются: леволиберальный дом Копелевых, праволиберальный: Мельникова и Черной[54] и стараются не спускать глаз искусствоведы в штатском: Стрженевский и Брейтбург[55]. На днях Стрженевский упустил Белля. За ним в гостиницу неожиданно приехали от Солженицына и увезли в то время, когда Стрж. сидел в номере. (…)
23 фев. (…) # Сегодня в «Лит. газете» письмо в редакцию В. Шаламова. А только вчера я послал ему записку с предложением встретиться в воскресенье. Любопытно, что заставило его так написать? Беспричинно это не делается. Он не член Союза, и там давление на него оказать вряд ли могли. Но его книжка стихов в плане «Сов. пис.». И все же меня это письмо удивило. В нем говорится, что «проблематика “Колымских рассказов” снята жизнью»[56]. # (…) # 80-летие К. Федина. Он неуважаем среди писателей. Во многих историях — от Синявского до Солженицына — он вел себя трусливо и недостойно. Юра[57] поместил в «Лит. России» восторженную заметку о нем[58]. Он спросил, читал ли я ее. Я ответил, что не стал читать, так как не люблю Федина. Он был смущен. Это я еще мягко сказал. # Юра очень нервничает из-за критики повестей. Я был бы рад таким отзывам, но ему хочется официальной славы, начальственного одобрения. Вероятно, это влияние Левы Гинзбурга[59], который вибрирует от любых приливов и отливов в уловлении конъюнктуры. # (…) # В статьях о Юриных повестях в № 2 «Вопросов литературы» В. Соколова и Синельникова есть верные замечания, но главное не сказано[60]. Их сюжеты рассматриваются как отклонения от некой несуществующей нормы жизни, как аномалии: отсюда рассуждения об «отрицательности». ##
25 фев. (…) # Юра говорит, что статья о нем в Литгазете заказана Бровману. [см. ниже зап. от 8 марта] #
26 фев. Еще одно письмо от Е.Р. Симонова. [о новых купюрах в репетирующемся спектакле] (…) # Сегодня в ЦТСА идет «Давным-давно», а через неделю по ТВ снова показывают «Гусарскую балладу». #
28 фев. Вчера[61]утром у меня один за другим — Миша Шульман[62] и Борис Натанович [Ляховский]. # У Миши несчастье — жену кладут в больницу с диагнозом: рак. # В 2 часа еду к Шаламову. Он рассказывает мне историю своего письма в редакцию. Как я и думал, у него заблокировали книгу стихов в «Сов. пис.» и цикл стихов в «Лит. газете». При выяснении причин узнает, что все упирается в Союз писателей. Он не член Союза. Разговор с Марковым. — Мы вас примем, но вот вас все печатают за рубежом. Мы знаем, что вы сами не передаете, что это делается без разрешения, но напишите мне об этом, а я покажу это письмо в приемной комиссии… В.Т. написал, Марков передал письмо, выбросив обращение и один абзац, в «Лит. газету». Но В.Т. ни о чем не жалеет и настроен задорно. Он хочет вступать в Союз. Вся беда в его полной оторванности от литер. среды и общей ситуации, с которой он не мог соразмерить своих поступков. И он искренне не понимает, как его письмо могут повернуть против Максимова, например, Каржавина или еще кого-то. В.Т. даже не знал об исключении Галича. Но я не стал ему этого объяснять. Мне стало очень жалко его, и я виню и себя в том, что, хорошо относясь к нему, редко с ним встречался, — в сущности, он жил в полной изоляции, усугублявшейся его глухотой и болезнями, бедностью и пр. # Его комната, где уже довольно много книг. Он умело покупает новинки: показывал мне новую интересную книгу Э. Бурджалова о Февр. Революции[63]. И снова рассказы о Колыме. О смерти Арк[адия] Добровольского[64], которого хорошо знал и Шульман. Тот умер в Киеве в инвалидном доме, куда его водворила его последняя жена, киевская поэтесса Костенко[65]. Чем-то неуловимо его комната, хотя она и довольно большая, напоминает кабинку лагерного придурка[66]. [!] # От Шаламова еду к Гариным[67]. # Э.П. плох — таким я его еще не видел. (…) # Ухожу ночью, еду домой на «леваке». Грустно. Жалко Гариных, жалко Шаламова, и себя тоже немного жалко. Тепло. Тает. ##
29 фев. Умер А.М. Ходурский[68], юбилей которого праздновали в конце декабря на 600-м «Давным-давно». # Вчера днем в ЦДЛ. Обедаю с Абрамовым (переводчиком) и Медниковым[69]. (…) # Медников спрашивал меня, правда ли, скоро будет мой «юбилей». Я сказал, что не хочу никакого «юбилея». Из Союза не раз звонили Тоне [жене АКГ] о том же, о чем она позвонила Ц.И. [Кин][70] # Шаламов показывал мне купленную им книгу — хрестоматию «Родная литература. ХХ век», выпущенную изд. «Просвещение», где есть стихи Гумилева, Мандельштама, Кузьмина, Ахматовой. Составитель — Н. Трифонов[71]. Теперь можно поверить, что выйдет Мандельштам в «Библ. поэта». # Странное время! Все время происходят какие-то изменения в разные стороны и очень непоследовательно. Давно ли зарезали книгу В.Н. Орлова[72] и антологию стихов этих авторов в той же «Библ. поэта» и кого-то снимали за нее в издательстве. # Рассказы Шаламова об около-оппозиционном поэтическом фольклоре конца 20-х годов. Поэма о П. Залуцком Михаила Голодного[73], стихи М. Светлова и даже Багрицкого. Ш. уверяет, что он сам слышал, как Багрицкий читал стихи о Троцком на студенческом вечере. Он тогда учился в МГУ и жил в общежитии на Б. Черкасском, напротив «Комсом. правды». Там сплошное гудение от диспутов и споров. К 1929 году из ста студентов, живших в общежитии, были арестованы и отправлены в ссылку 80 человек. Он сам был взят там в первый раз. Как на диспуте тогдашний ректор Вышинский[74], рьяно выкорчевывавший оппозицию, получил две пощечины. Потом он ушел в Главпрофобр[75] и уж затем в прокуратуру. Теория Ш[аламов]а о самоуправном и антиправовом характере «досрочных освобождений» и сравнение [далее текст от руки, почерком АКГ: ] Вышинского и Крыленко[76] как “<?стр+[3 буквы нрзб]+виков?>”[77]. ##