Дневник

1 марта. (…) # Рассказ В.Ш. о том, что Н. Дементьев^[78], поэт, был троцкистом и его самоубийство с этим связано. Ш. даже утверждает, что он застрелился в тот момент, когда за ним пришли. Это было в начале 1936 года. Но тогда как раз была передышка между волнами арестов 1935 и конца 1936 гг. Кроме того, будь за ним нечто эдакое — это могли ему припомнить посмертно в разгаре 1937 г. Было же подобное с секретарем Аджарии… забыл фамилию…^[79] Пастернак написал на смерть Дементьева стихи и напечатал их в апреле 1936 года в «Знамени»^[80]. И все же что-то такое тут есть. Не понимаю, как я в свое время пропустил стихи о смерти поэта. Я был оглушен событиями с расколом среди хмелевцев^[81], влюбленностью и — даже пил… # В Москве все с удовольствием пересказывают историю, как в Болшевском доме творчества киноработников критик Р. Юренев^[82] получил две пощечины от жены актера Анненкова. Он грубил официантке и довел ее до слез. Этот Юренев в одной статье написал, что А. Гладков «использовал в сценарии “Гусарской баллады” мотивы популярной комедии», не сказав, что комедию-то тоже написал А. Гладков, и давая простор для догадок, что он что-то тут у кого-то заимствовал. Дерьмо с ученой степенью. # Собирался поехать на похороны Ходурского, но с утра расстройство желудка. Это бывает у меня редко, и я пугаюсь. И думать нечего о том, чтобы выйти… # Милый Ходурский! Вот кого я с удовольствием встречу на том свете! Он написал мне на юбилейной «600» афише всего месяца два назад: «Дорогого Александра Константиновича поздравляю! Люблю, целую! Антоний Ходурский». Это был любимый мамин актер и особенно в моем Нурине. # В 9 часов по «Нем[ецкой] волне» передали из Лондона, что там достоверно известно, что в Москве готовится суд над престарелым писателем В. Максимовым… # Третьего дня в ЦДЛ после обеда мы пили кофе с Левой и с Боборыкиным^[83] и в это время пришел Максимов и присоединился к компании, сидевшей за соседним столиком в углу прибуфетного зала. Я с ним полу — знаком, т. е. нас когда-то знакомили, но потом мы почему-то перестали здороваться. Когда мы уходили, Лева подошел к нему и спросил полушутя, когда же того станут прорабатывать в Союзе, а Максимов ответил, что это не так важно, а куда важнее найти еврейскую невесту (т. е. эмигрировать). Его и Каржавина недавно вызывал Ильин^[84]. Оба держались дерзко, будто бы. # Версия Б.Н. о возможной судьбе Галича. Доведут до матер. трудностей, потом дадут работу и одновременно постараются завербовать. Это возможно. ##

2 марта. (…) # (…) Индия и Бангла-Деш наши единственные друзья в Азии. В Иране расстреляли 6 коммунистических лидеров. Весь мир говорит об этом, а наша печать набрала в рот воды. # (…) # Слух о возможности высылки за границу Солженицына. Он идет от его приятеля Л. Копелева. # (…) # Прочитал в «Театре» новую пьесу Арбузова «Этот старый, старый дом». (…) Я предпочитаю такие пьески его надуманным и претенциозным «главным» пьесам вроде «Выбора»^[85]. Это почти ремесленно, но уж лучше такое ремесло, чем безвкусные и неумные комедийки Рязанова и Брагинского^[86]. # Их последний сценарий «Старики-разбойники» глуп, неправдоподобен, мелок, несмешон. Только реномэ удачливости заставило его утвердить и печатать. # А ведь Рязанов способный человек! # (…) # Премьера, как ни верти, через три недели. Столько ждал и — как-то перегорело. И еще эти последние споры с Е. Симоновым… # Март! Мой месяц! # Посмотрим! ##

6 марта. Утром заходит Лева. У него папка с письмами Паустовского к Фраерману^[87]. В них два пронзительно-умных наблюдения: уничтожающее о К. Симонове (1942) и, увы, о Гайдаре в Ялте (1938 г.). В связи с Симоновым он говорит о «военном карьеризме», о «добыче счастья и чинов» во время народной трагедии; о Гайдаре сокрушается о его пьянстве, из-за которого тот деградирует. Он заключает: «по-моему, Гайдар уже конченный человек». # Вечером в ЦДЛ на обсуждении юриных повестей (…) # Неприятный осадок после разговора с А. Рыбаковым о Шаламове. [Рыбаков] считает теперь Шаламова «негодяем»^[88]. (…) # Послезавтра «женский день». Ночью улицы уже полны пьяной молодежью. Подвожу девушку, пьяную, с разбитым лицом и почему-то с острой болью вспоминаю Э. #

7 марта. (…) # Бибиси передало сегодня «Завещание Надежды Мандельштам». (…) # Я не ответил на письмо из ЦДЛ о праздновании моего «юбилея». В Союзе я не персона-грата и почестей по третьему разряду не хочу. (…) ##

8 марта. В «Лит. газете» статья Бровмана^[89] об юриных повестях (…). # Дела его хороши, но он нервен и неудовлетворен. Ему хочется и официальной признанности. Я ему объясняю, что нельзя одновременно и писать правду, и желать всеобщего восхищения. Он умный человек и это понимает, но нуждается в напоминании. #

10 марта. (…) # Пять «советских интеллигентов», якобы получивших разрешение уехать в Израиль, перед отъездом опубликовали в «Таймс» письмо-обращение к «советской интеллигенции» с призывом бороться с расширением «реакции» в СССР^[90]. В письме говорится, что «готовится новая кампания против Солженицына», «лежит с инфарктом лишенный всех званий Галич» (!), «умирает в тюрьме Петр Григоренко»^[91], под угрозой П. Якир и т. д. Подписи такие: Юрий Глазов, Юрий Титов, Александр Вольпин (Есенин?)^[92] и еще два имени я не разобрал. #

11 марта [АКГ в Вахтанг. театре на прогоне спектакля] (…) # Неужели — удача? Даже не верится. # (…)

12 марта. (…) # Вспоминаю: какая же по счету это моя премьера в театре? # «Давным-давно», «Бессмертный» «Новогодняя ночь», «До новых встреч», «Первая симфония», «Ночное небо», «Украденная жизнь» — 7 премьер. Значит — 8-я. # Из них я хотел бы издать 6 пьес (кроме «Бессмертного», написанного в соавторстве, и «Украденной жизни», являющейся свободной переработкой японской пьесы). И к ним прибавить «Путь в Миссолунги», которая не ставилась. А из киносценариев: «Зеленую карету» и «Невероятного Иегудиила Хламиду». (…) #

17 марта. Вчера спектакль смотрела труппа и Худсовет. (…) # (…) После долгие вызовы. Я не хотел выходить, так как прослезился во время финала и мне было неловко выходить с мокрыми глазами, но пришлось. Я был и смущен, и сконфужен из-за этого. # Начальство приняло спектакль более сдержанно, чем сами вахтанговцы, похвалили с оговорками (…)

19 мар. (…) # Оказывается, премьера будет не 25-го, а 6-го апреля (…) # Загадочная смерть в Милане издателя Фельтринелли^[93], первого выпустившего «Доктора Живаго». Он миллионер, но был связан с М. Дебре^[94], Ф. Кастро, геваристами^[95] и пр. и в Италии еще его должны были арестовать, и он скрывался. Еще он любил часто жениться. Парадоксальная фигура середины ХХ века. До венгерских событий был членом компартии. # (…) # Прочитал в № 3 «Звезды» последнюю часть книги М. Зощенко «Перед заходом солнца»^[96], написанную в 1943 году. Наивно и малоубедительно. И скучно. И — главное — претенциозно. Во-первых, сам Зощенко не выздоровел, как он заявляет. Встречавшие его в 50-х годах рассказывали об этом. Во-вторых, во всем этом есть некий российский диллетантизм, эдакая доморощенность. # Очерки Марьямова^[97] хорошо написаны. # Гладил черный (штопанный) костюм. «Таки я не франт», — как говорится в анекдоте, который любил Константин Георгиевич Паустовский. # Сварил гречневую кашу из брикетов. Мог бы пойти к кому-нибудь пообедать, да неохота выходить. # Днем читал лежа и задремал. И как обычно после дневного сна, проснулся в тревожном настроении. («Не спите днем». Пастернак^[98].) Беспричинно, но тягостно. Ну, хорошо, премьера, а что дальше? # И.М. Толчанов^[99] после худсовета подошел ко мне и сказал, что я должен написать для него хорошую роль. Ему более 70. То же сказала и Лариса Пашкова^[100]. Писать пьесы? Какие? О чем? Обычно мои замыслы созревают десятилетиями. # Кончить повесть о Маяковском? Написать, несмотря ни на что, повесть о Луначарском? Стоит ли? # Роман о лагерном театре? Но напечатать его нет никакой надежды. Сценарий? Тут нужен случай, заказ. # Правильно было бы заняться улаживанием личных дел, наконец. Поставить это, как говорится, «во главу угла». А то все запустил. # Закон моей жизни — довести дела до полного хаоса и потом одним верным ходом все спасти и изменить. Так было всегда. ##

21 марта. (…) Поступок Арб[узова] еще долго не забудется, и отношение к нему изменилось^[101]. #

22 марта. Генеральная репетиция «для пап и мам». Полный зал. (…) # (…) Я пригласил Леву с Люсей^[102] и Мишей^[103] и Володю^[104] с женой Таней, Каменских^[105] и Костю Есенина^[106] с женой и дочерью. Не смог прийти А.П. Старостин^[107]. # Смотрю с обычным напряжением. Что за черт! Разучился я смотреть свои пьесы — очень устаю. Да, еще был Борис Натанович с женой. (…) # Саша Каменский сказал Леве, что это мелодрама, сделанная с изяществом и вкусом. Над Сашей властны ходовые модерняжьи стереотипы, и я это предвидел. Наверно так же отнесется и Юра, который будет смотреть послезавтра. Для этой пьесы нужен чистый и наивный зритель^[108]. # Идем с Левицким пешком до площади Революции, еду в метро домой, принимаю душ и иду обедать к Борису Натановичу. От него иду смотреть по телевизору футбол у Ц.И. Ее я пригласил на послезавтра. # Формально говоря, был успех, но мне что-то не по себе. Или от обычной горечи, когда сбывается желаемое, или от смутного предчувствия каких-то гадостей. # И — огромная физическая усталость. Почти до изнеможения. #

24 марта. (…) # На спектакле были по моему приглашению: Тоня с Таней^[109], Юра Трифонов с Олей (Алла не смогла быть)^[110], Костя Ваншенкин с женой^[111], Миша Шульман, Кацева с дочкой, ну и Ц.И. Кин с Марьямовым. (…) # Не знаю, был ли кто-нибудь из Твардовских, которым я оставлял места^[112]. А.П. Старостин вторично не пришел. # Возвращаюсь домой в изнеможении и засыпаю одетый. Среди ночи раздеваюсь, и уже не спится. # (…) # Солженицын опубликовал какое-то заявление о лакействе нашей православной патриархии, заявляющей какие-то протесты против Кипра и закрывающей глаза на несправедливости в стране из-за страха церковных генералов потерять свои привилегии. Я сам не читал, но будто бы заявление передавала Бибиси^[113]. # (…) В ЦДЛ в витрине юбиляров нет моего фото — они писали, чтобы я принес, но я не ответил. Сами могли бы, если хотели. У Лесса^[114] много моих фото. Симонова, небось, нашли бы. Ужасно глупо самому нести в Союз завернутое в папиросную бумагу свое фото. ##

(л. 56) [афиша спектакля «Молодость театра» в театре Вахтангова с перечислением исполнителей: Кацинский, Коваль, Иванов, Галевский, Зорин, Кузнецов, Зозулин, Леонов, Вертинская, Малявина, Шашкова, Пешкова и др.]

26 марта. Вчера спектакль шел впервые с проданными билетами (но не через кассу, а сотрудникам Ленинской библиотеки и завода Динамо) (…) Наташу играла Райкина^[115], а Нину — Русланова. Наташа — Малявина^[116] мне нравится больше, а Русланова лучше Шашковой^[117]. Но все это не имеет большого значения в этом крепко-ансамблевом спектакле. # Были Райкин с Ромой^[118] (…), какой-то седоусый академик с женой и сын актера Русланова^[119]. # Все хвалят, восхищаются. Академик сказал, не зная, что рядом стоит автор: — Умная пьеса! Побольше бы таких!.. Меня представил Симонов, и он долго жал мне руку. (…) # После молодежь в актерском буфете внизу устроила импровизированный банкет с грузинской Чачей, которую специально привез из Грузии грузин-практикант. # Речи, тосты, все хвалят друг друга и меня. Я говорю мало и приглашаю на банкет 7-го. Я еще мало-знаком с большинством актеров и чувствую себя не свободно. Чача эта — порядочная гадость, вроде самогона. Пил я мало, но поймал себя на том, что любуюсь В.М., которая сидела недалеко от меня. Она сказала мне, что читала какую-то «запрещенную рукопись»: должно быть, «Встречи с Пастернаком». Разумеется, их никто не запрещал: просто не печатают. Но в Самиздате^[120] она имела, кажется, большой тираж. # Становится грустно, ибо затевать здесь «роман» бессмысленно, а вдруг захотелось, по инерции… # (…) # Как славно пахнет театральный успех! Давно у меня его не было. #

27 марта. [с удивлением читает статью о себе — в Большой Советской Энциклопедии] (…) # Слухи о том, что над Окуджавой собирается гроза. Его вызывал к себе Ильин и требовал письма с отмежеванием от заграничных изданий, но Булат отказался, а на партийном собрании говорили, что текст их разговора уже передавала Бибиси (?!). У Аллы^[121] неприятности в Политиздате тоже в связи с редактированием ею романа Окуджавы^[122]. Впрочем, я думаю, что с ним обойдется. Булат — человек умный, твердый и гордый. # (…) # Молодая женщина из литчасти театра Вахтангова, с которой я раз-два болтал о том о сем, оказалась внучкой Н.С. Хрущева, усыновленной им дочерью его погибшего на войне сына^[123]. Она довольно симпатична.