Дневник

Что ж бабочка-душа? У ней иной поток, которого не зрит, но верно в нём вовек. Мы ж, дремлющие днесь, пробудимся ль потом друг друга увидать из-под прикрытых век? 24 февраля 2006

МЫ СТАНЕМ…

1. На…

На родных бережках мы… с солью… Острей снежка, солоней прибоя… Всегда – при боли. На родных бережках без боли – ни шажка. Так – том за томом слагаем – Домом.

2. Дом

Это Дом, сложенный из: сверху – свода, земли – низ. Сосны, ели – по пятьдесят чуть дыхание потеснят, да покалывает душу перышко в подушке. Изумрудная краска – хвоя, терраса, лестница… Лестница в недра, где дно и небо.

3. Из дома

Так полетим, впечатываясь в свет, сойдясь в одно, невидимое глазу, безгласное, неслышимое – вслед другим, вперёд других, избравши главным сей путь – полёт, равненье, пеший ход — совместное: дыханье, сон, разлуку… Чтоб всюду притекал нездешний хор потоком к иссыхающему слуху. 16 апреля 2006

На страстной

Услышать «Се Жених…» и видеть Дверь Чертога – Апрельский Переход и страшен, и велик! Дыханием одним поставлен за чертою внимающий Тому, Кто смерти не велит попрать собою Жизнь – «Где, смерть, пустое жало?!» Я снова соберусь, надев простой платок на голову себе, без ропота, без жалоб, без сожаленья о… Без муки о «потом». 18 апреля 2006

В четверг

Крестчатая фелонь, вестившая страданье! Я свечку сберегу зажечь огонь в Углу. Гори, огонь в груди! Свеча и страх растают, утробой протекут последнею – и глух, и слеп восстанут днесь. Разбойникова плача чьё сердце повторит мученье и исход?! А день уже зовёт, медлителен и скор, изведать на губах полынь Святого Плата. 20 апреля 2006, Великий Четверг

Над городом

Кольцом уездного Кремля соединив зиму и осень, из золотого – в бурый, в проседь уходит из-под глаз земля. Ошую под ногой дворец — вверх! Вверх! Но не взлететь в помине. А одесную – что по миру — разруха, разность… Но Творец поспешествует им доселе. Рукою – до монастыря, источника благих, до сердца — вот… Как по гласу мытаря: «Да буди милостив худому…» Душе недужной, хладным дням… Чтоб полно вычерпать – до дна на гостевом пути – до Дому. Можайск—Москва, 29 октября–4 ноября 2006

ПОСВЯЩЕНИЕ ПАМЯТИ

1

Объединимся – Вереёй, Можайском, Боровском, Ростовом — единой памятью. Её землёй нездешнею расторгнем. Одну бесценную – она перед какой не удержалась ценою? Осень – не о нас — «проговорила» – вслух – без жалоб.

2

А далеко, на севере – в Париже — быть может… А. Пушкин

А где-то далеко, укрывшись старой кофтой, то грезишь, то грешишь китайскою стряпнёй, и смешиваешь в жизнь неметчину и Овстуг, «француза из Бордо» с «проклятою» страной… Где воля не в наём, свободен путь, – по ветру плывёт земной корабль, – попутного! И в грудь как драма – из груди – ударится… Поверьте! Со всеми говорят прощение и грусть… 6 ноября 2006

3

Забросила б совсем неверное занятье, да то прихватит дух, а то сведёт на нет дыхание в груди… И вот «пожалте» – нате! Бумага – на ходу, дыхание – на ней. «Прощение и грусть» не фортель графомана, вокруг сам Божий мир без сдачи и долгов, где верою пошла и верою хромала… Одно сама – хромаю. Всё сущее дал Бог. 11 ноября 2006

Российское

Вплотную – ко стеклу – прижался стук и лепет. Ноябрь – плохие дни – подмоченный прикид. Сомнительный снежок навстречу бьёт и лепит бесформенный сюжет рассудку вопреки. Ату его, ату – прогнать не в силах вовсе. Отбросить, повернуть – догонит и додаст. То в зиму каплет день, то ночь впадает в осень — что этакой чреде до правил и до дат? Сиди. Пиши в тетрадь. Рифмуй, косясь в потёмки. Там, право, по серьгам и братьям и сестрам… Где резво лепят баб горластые потомки… И караулит «зверь» с названием «се страх»… Ату его, ату! Гляди в глаза, не прячась. Живи своей чредой в законе – благодать не минует, придёт, сотрёт рукою прачки ненужные следы, неведомо – когда. Теперь в чести ноябрь, ущерб и непогода — мы все отчасти как отставшие от стай пернатые… С крылом, до срока непохожим с грядущим, что спешит и медлит прорастать. Российского житья не вычерпать заочно, как неродимых щей ни пробуй, ни хвали… Как ни востри перо – ему ответит прочерк. Какая жизнь… Ноябрь – гримаса, маска, лик? 11 ноября 2006

Молча

В саду Монсо или в ещё Саду задержишься недолго, вмещаешься тогда – не только в земную поросль. Тайный счёт уже ведётся. Под ногою ещё земля, границы, мир… Всё движется – в единый миг предстать нагою подноготной. 15 января 2007

В Италию…

…Где все сады земли полны и откровенны и бродит молоком взрослеющий рассвет, где сам ложится свет мозаикой Равенны и тает на глазах (увидишь: раз – и нет)… В Италию… В кувшин, в сапог, в ковчег, в колодец… О, путник, Ной, вино, прозрачная вода… Что проще – полюбить?! Труднее – не воздать… Покажется – уже… Но не достичь Коломны ещё (её холмов ни счётом, ни красой особой не равнять с семью)… Вечерний Рим слит с вечностью в один мерцающий сосуд, чтоб чисто смыть росой тысячелетний грим, где мальчики земли волчицы грудь сосут… Что ж Русская земля, что Старицы удел? Лишь высмотреть глаза и снегом протереть. И дальше по холмам коломенским… теперь — как прежде и потом! Без мировых утех. 10 февраля 2007, Новомучеников Российских

ДО ДНЕВНИКА

* * *

Разойдясь на неравные доли, на исходе мой облик и срок. Я уже искупаю восторг, на земной задержавшись ладони. Я уже не ловлю горячей нарастающий утренний гомон, и вместилище жарких речей, как гортань, перехвачено комом.

* * *

Вот так, дружок, проходит жизнь. Сегодня – здесь, а там – и Лета. И никаким усильем жил не удержать беднягу в клетке. Птенец мой милый! Не сберечь ни пуха первого, ни вздоха последнего. И наша речь не лишена, однако, вздора.

* * *

Всё происходит – там, а здесь… Здесь я одна, сквозь сон и грёзу одной невыдуманной позы не изменив вчера и днесь, — живу. Как тень или как призрак… Обыкновенно – для других. Мои нехитрые труды земной привязанности признак. Но если всё же наяву руки моей коснуться можно, о, как почувствовать под кожей то, что душою назовут?