Дни боевые

– Как не было?

– На моем участке была только пристрелка. За сорок минут артиллерия выпустила не более двухсот снарядов. Сигнал я видел, но жду огневого налета. Произошла какая-то ошибка, вот я и выясняю.

– Ошибки никакой нет, сигнал был, и остальные батальоны уже атаковали, - говорю я.

– Но они же залегли, и никакой атаки не получилось. Что же мне делать теперь?
– спрашивает Захаров.-Если артподготовки не будет, то огонь и мне не позволит атаковать.

– Одни не атаковывайте,-говорю я ему, - ждите повторного огневого налета и нового сигнала для атаки.

Через два часа мы снова пытались атаковать, и снова безрезультатно. Не принесла успеха атака и па второй день. Потери возрастали, а передний край оставался непрoрванным.

У дивизии Штыкова условия были не легче наших. Мы атаковывали на широком фронте между Сорокином и Малым Стёпановом, рассчитывая прорвать в центре своего участка и обойти сорокинский опорный пункт с запада. Штыков же атаковывал, хотя и на более узком фронте, но зато прямо в лоб на опорный пункт с его траншеями и сильной огневой системой.

Так же, как и мы, дивизия Штыкова не сумела добиться главного подавить огонь противника, а без этого атаки затухали, едва начавшись.

Поздно вечером в конце второго дня наступления я зашел к Штыкову, чтобы обменяться с ним своими впечатлениями и посоветоваться насчет дальнейших действий.

За последние два дня нас сильно ругало начальство.

Мы в свою очередь ругали своих подчиненных, но дело от этого с места не двигалось. Для подавления огня артиллерии и минометов противника у нас не было средств...

– Руганью делу не поможешь, - сказал мне Штыков, - надо задачу обеспечить материально. Возьмем, к примеру, артиллерийское наступление. Мы имеем план, но разве это артиллерийское наступление? В чем оно должно заключаться? В непрерывной поддержке пехоты массированным, действительным огнем на всю глубину, пока не возьмем Сорокинo. Наша артиллерия должна подавить всю огневую систему противника, в том числе его артиллерию и минометы, и расчистить дорогу другим наземным родам. А разве похоже наше артнаступление на то уставное, о котором я говорю?

– Конечно, нет, - ответил я.
– Если было бы похоже, то наверняка бы выполнили задачу.

– Вот, вот!
– горячится Штыков.
– Согласен! Но ведь в уставе-то все это записано? Записано. Учат нас тому, как надо организовывать наступление? Учат. Верховный требует сопровождать наступление артиллерийской музыкой? Требует. Так в чем же дело? Почему же не хотят выполнять этих требований?

– Уставные требования и требования Верховного выполняют, - говорю я ему, - только не везде, конечно. Там, где их выполняют, и успех налицо, вот, например, под Сталинградом. Там дела идут прекрасно.

– А почему же у нас нельзя этого сделать?
– перебивает он меня.

– Нам отпускают меньше, чем там. Как-никак, там направление главное, решающее, а у нас второстепенное, вспомогательное. Там всего должно быть больше, чем у нас.

– Но и у нас на фронте есть кое-что, мы не такие уж бедные. Уверяю тебя! Надо только свои ресурсы использовать лучше, чем они используются, говорит Штыков.

– А что бы ты хотел?
– спрашиваю у него.

– Как что? Конечно, артиллерию, минометы. Надо создать соответствующую плотность и обеспечить эту плотность снарядами и минами.

– Было бы замечательно.

– А как же! Сколько у нас с тобой артиллерии? По тридцать стволов на дивизию. А сколько нужно, чтобы прорвать оборону? По скромным подсчетам, 60 - 80 стволов на один километр. Вот сколько!

– Штыков ударяет ребром ладони по столу.
– А теперь подсчитай, сколько мы должны с тобой иметь. Расчет простой - мне на два километра прорыва полагается полтораста орудий и минометов, а я не имею и одной трети того, что мне положено.

– Правильно. И снарядов отпустить нам по крайней мере раз в десять больше, чем нам их отпустили, - говорю я ему.

– И снарядов. Без снарядов пушки не пушки, их можно поставить хоть тысячи, а толку никакого.

– Не забывай, нам с тобой, кроме артиллерии, полагаются еще танки и авиация, - говорю я.
– Ну да что об этом толковать. Давай лучше подумаем о том, как выполнить задачу наличными средствами. Как бы нам обмануть противника?

– Я считаю, что надо подготовить ночную атаку, - сказал Штыков. Ночью огонь менее действен, да и направление удара можно скрыть.

– Надо предложить такой план командующему. А предварительно поручить нашим штабам разработать несколько вариантов ночных действий.

– Верно. Но это потом. А вот как завтра будем выполнять задачу?

– Слушай, Серафим, - назвал я его по имени, - давай не будем расстраиваться.

– Как же не расстраиваться?
– с грустью посмотрел он на меня.
– Вот подумай: пройдут годы, закончится война, и станем мы отчитываться перед своим народом - кто, где и как воевал. И вот, представь себе, как ты будешь отчитываться. Одни будут говорить - они сражались за Москву и отстояли ее, другие отстояли Сталинград и, больше того, уничтожили там крупные силы врага, третьи совершили еще что-нибудь такое же значительное. Ну а мы с тобой что сделали? Вторую зиму окружаем и пытаемся уничтожить демянскую группировку - и все попусту. Нервничаем, несем потери, а толку мало. Задача не выполнена...

Наша беседа была неожиданно прервана появлением командующего артиллерией армии генерал-майора Рыжкова. Генерал прибыл к нам по поручению Военного совета.

– Я привез для вас новую задачу, - сказал он.
– Штыков с этого участка переходит на другой, а вы, - обратился он ко мне, - примите дополнительно и его участок. Немедленно приступайте к смене. К утру дивизия Штыкова должна сосредоточиться здесь в лесу, в районе командного пункта. Днем вы пополните свой боевой состав за счет тылов, - сказал генерал Штыкову, - надо выжать все что можно. В батальонах у вас должно быть не менее пятисот человек.

– Товарищ генерал, такого количества я никак не наберу, -сказал Штыков.

– Должны набрать. Оголите все, вплоть до того, что на каждые десять лошадей оставьте одного повозочного.

– Товарищ генерал!
– пытался еще что-то возразить Штыков.

– Не будем торговаться, - прервал его тот, - таково постановление Военного совета, и я требую от вас исполнения.

Немного подумав, генерал добавил:

– Это нужно для общего дела. У вас успеха нет, но он обозначился у Обжино, на другом участке - левее вас. Там оборона прорвана, и нашим частям удалось углубиться на два километра. Срочно нужны силы и средства, чтобы развить успех. Ясно?