До последнего
Шрифт:
— Прости? — Раласис, должно быть, ослышался. — Ты сказала...
— У меня есть комната в Котеге.
— У тебя есть?
— Пошли. — Тиннстра взяла его за руку и быстро повела к полуразрушенному зданию.
Раласис не мог в это поверить. Это было не то, чего он ожидал. Даже не то, на что он надеялся. Он хотел поговорить, выяснить, что ее беспокоит. А теперь она не давала ему шанса что-либо сказать. Боги, она даже не взглянула на него, когда тащила его за собой. Несколько человек видели, как они проходили мимо, но она не обращала на них внимания. А Раласис?
Через разбитые двери, вверх по лестнице на первый этаж, по коридору в комнату.
Она была маленькой: кровать, стол, стул и набор инструментов Тиннстры. Она втащила его внутрь и сразу же начала целовать, а затем захлопнула за ним дверь ударом ботинка.
— Тинн...
Ее язык заставил его замолчать, когда ее руки потянулись к его куртке, возясь с ремнем. Ее оружие со звоном упало на пол, секундой позже — меч и пояс. Раласису пришлось помочь ей его раздеть, он испугался, что она порвет его последнюю форму и заставит его ходить без кителя до конца войны.
— К чему такая спешка?
— Идет война.
Раласис не мог с этим поспорить. Одежда, ботинки и оружие — все это оказалось свалено в кучу на полу. Все, кроме слов, которые он хотел сказать.
Кровать еле вмещала их двоих, но Тиннстра потянула его вниз с яростью, которая не нуждалась ни в ласковых словах, ни в нежных прикосновениях. Она осыпала его поцелуями, как ударами кулака, ее взгляд был устремлен куда угодно, только не на него. Часть Раласиса даже задавалась вопросом, волнует ли ее, с кем она находится в постели. Ее, конечно, не волновало, что она причиняет ему боль.
— Прекрати. Просто прекрати. — Он оттолкнул ее от себя.
Она остановилась на мгновение и посмотрела на него в замешательстве:
— Что?
— Я не хочу этого делать. Только не так.
Она села, ее шрамы ярко белели на фоне смуглой кожи:
— Что ты имеешь в виду?
— Это неправильно, — сказал Раласис.
— Я думала, ты хотел меня трахнуть. Итак, мы трахаемся. — Она снова потянулась к нему, чтобы поцеловать, но Раласис положил руку между ними и оттолкнул ее.
— Не так, — повторил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.
— Что с тобой такое? Я думала, ты этого хотел с тех пор, как впервые меня увидел. Ты, конечно, не возражал тогда, в Мейгоре, так? Ты был более чем счастлив трахнуть меня тогда. Несколько раз.
— Тиннстра, пожалуйста. Зачем ты это делаешь?
— Я думала, это чертовски очевидно. Я хочу секса. Я хочу что-то почувствовать. — Она стиснула зубы. — Что-то большее, чем эта гребаная война. Я думала, ты тоже этого хочешь — ты всегда смотришь на меня своими щенячьими глазами.
— Что не так? Что случилось?
— Ничего, черт возьми, плохого.
— Тиннстра, пожалуйста. Скажи мне.
— Блядь. — Она соскользнула с него и, натянув на себя одеяло, прислонилась спиной к стене. — Блядь.
Комната внезапно показалась очень холодной и очень маленькой. Раласис схватил свой китель и прикрыл пах.
— Что случилось?
Тиннстра потерла лицо, а затем обхватила голову руками:
—
Ничего.Раласис подвинулся так, что оказался рядом с Тиннстрой, их плечи соприкасались:
— Ты можешь мне рассказать.
— Почему? Почему я должна?
— Потому что... ты мне не безразлична. — Он мог бы сказать что-то еще, чтобы оправдать свои действия, но даже он понимал, что некоторые истины лучше оставить невысказанными.
— Почему ты до сих пор не отказался от меня? — спросила она. — Почему ты не послал меня на хуй, как я того заслуживаю?
— Потому что я идиот?
— А серьезно?
— У меня это никогда не получалось, — сказал Раласис. — Мне легче спрятаться за шуткой, чем посмотреть правде в глаза. Точно так же, как ты используешь свой гнев, чтобы скрыть, кто ты такая.
Тиннстра откинулась назад:
— Прости. Я была несправедлива к тебе. Я обращалась с тобой как с дерьмом.
Раласис выгнул бровь:
— Правда? Я не заметил.
Тиннстра бросила на него суровый взгляд одним глазом, но тут же смягчилась:
— Я действительно так обращалась.
— Мир несправедлив ни к кому из нас.
— Я знаю. Просто... все, что я планировала, на что надеялась, пошло наперекосяк. И чем больше я пыталась вернуть все на круги своя, тем хуже становилось. — Она на мгновение замолчала и перевела дыхание. — А ты… ты напомнил мне о тех временах, когда все было так хорошо, и от этого стало только хуже.
Раласис переместил руку и обнял Тинстру за плечи. Она не сопротивлялась, когда он притянул ее ближе:
— Все получится. Мы победим.
— Нет, если мы продолжим делать то, что делаем, — сказала Тиннстра. — Мы просто позволяем Эгрилу втоптать нас в землю. У нас осталась только треть нашей армии, и большинство наших новобранцев даже никогда толком не держали в руках меч. Было неправильно пытаться сражаться с ними таким образом. Я была неправа.
Раласис поцеловал ее в макушку:
— Мы все сделали этот выбор, Тиннстра. Это была не только ты.
— Перестань пытаться быть со мной таким милым.
Раласис усмехнулся:
— Я не могу быть таким жестким, как ты. Я ношу сердце на рукаве1.
— Может, тебе пора перестать.
— Но тогда как ты узнаешь, куда наносить удар?
Тиннстра рассмеялась:
— Думаю, я смогла бы с этим разобраться.
— Ладно, не делай этого сегодня. Давай представим, что мы с тобой единственные люди на свете, и для разнообразия мы действительно нравимся друг другу.
Тиннстра повернулась к нему лицом, ее губы были всего в дюйме от его губ:
— Я всегда тебя любила, вот в чем проблема.
— Я тоже всегда тебя любил. — Раласис придвинулся ближе, и его губы прильнули к ее губам. Они снова поцеловались, но не так, как раньше, когда поцелуй был полон гнева и страха. На этот раз поцелуй был мягким и нежным, полным любви и заботы.
Только вой и вопли испортили это мгновение.
64
Зорика