Добрые времена

Этот скандал назревал давно. Началось еще с первого дня, когда Светик выплеснул свою кашу за плетень. Что греха таить, никто из девчонок кулинарными талантами не блистал. Не удивительно, что то один, то другой из ребят, может, не очень демонстративно, как Светик, освобождал свою миску энергичным жестом назад. Разнообразием меню поварихи не баловали — щи и мясо с отварной картошкой изредка с макаронами.

— Что вы хотите? — возмущенно говорила Алка. — На такую ораву готовить, да еще о разносолах думать?

В ее дежурство и произошел взрыв. Девочки продолжали убирать ток, а всех ребят бросили скашивать «неудобья» там, где комбайн не пройдет. Сама Алка в обед привезла им огромную кастрюлю щей и такую же кастрюлю отварной картошки. Раздача второго блюда под ворчание ребят подходила к концу, как вдруг раздался истошный крик Светика:

— Смотрите! Она даже картошку не помыла!

В руках он держал отобранную у Алки кастрюлю. Все подходили и поочередно заглядывали туда. На дне плескалась черная вода.

— Мыла я, ей-богу, мыла, — отчаянно спорила Алка. — Только воду слить забыла.

Михаил, почувствовавший приступ тошноты, сделал такое отчаянное лицо и так решительно двинулся в сторону поварихи, что та, побледнев и мгновенно замолчав, опрометью бросилась к телеге, что есть силы хлестнула свою любимицу Машку и, страшно тарахтя на ухабах, умчалась.

Все дружно захохотали, Василий поскучнел и сказал:

— Жрать-то хочется.

И, обращаясь к Светику, в сердцах добавил:

— Черт тебя дернул на дно заглядывать.

— Так это же помои! Такое только свиньям дают!

Вмешался Стас:

— Зря ты, Вася, заступаешься. Распустились девки. Если сегодня простим, завтра они нам такое настряпают...

— Поговорить надо с ними серьезно! Категорически! Или пусть готовят как следует, или...

— Сами будем готовить, — выпалил Михаил.

— Ты? — изумился Стас.

— А что?! И я могу! Наблюдал, как мама готовит.

— И я... — запальчиво начал Светик, но из осторожности закончил тоном ниже, — наблюдал.

Вечером девчат официально пригласили на мужскую половину. Они вошли сплоченной, хотя и встревоженной стайкой, сели в уголке.

Официальным голосом Стас сказал:

— Дорогие наши девчата! По поручению своих товарищей я должен вас предупредить, что так дальше продолжаться не может. Сегодня нас пытались накормить картошкой с черной водой...

— Как свиней! — срываясь на дискант, встрял Светик.

— Спокойно! А завтра, может быть, мы все сляжем в больницу с острокишечным заболеванием.

— Диспепсией, — подсказал Ромка.

— Может быть, — согласился Стас. — Мы народ скромный. Но в данном случае требуем совершенно категорически резко улучшить...

— Нахалы! — твердо сказала Натэллочка.

— Кто, мы нахалы? — ахнул Стас. — Может, это мы картошку...

— Вы, вы — нахалы! — настойчиво продолжала Натэллочка. — Мы из последних сил рвемся, стараемся...

— Вы стараетесь? — Стас вложил в вопрос весь свой сарказм.

— Конечно, стараемся, а вместо благодарности на глазах за плетень выливаете. И помощи не допросишься. За водой — никого не найдешь, дрова поколоть — тоже. Продукты на своем горбу из кладовки таскаем! Не будем вам больше готовить, — выкрикнула Натэллочка.

— С голоду подыхайте! — с ненавистью добавила Алка.

— Это что — ультиматум? — ледяным голосом спросил Стас.

— Ультиматум! — хором ответили девушки.

— Что же! Так и договоримся! — сказал Стас. — Вы — отдельно, мы — отдельно! Только имейте в виду: поскольку нас шестнадцать, а вас — шесть, а плита одна, мы готовим в первую очередь.

— Ну и пожалуйста! — Натэллочка показала язык, после чего девушки встали и с достоинством удалились.

— Заварили кашу! — покачал головой Василий.

— Так вы серьезно беретесь? — спросил Стас у Михаила и Светика.

— Не дрейфь, командир. Все будет, как в лучших домах, — жизнерадостно ответил Михаил.

Потом два будущих дебютанта сели в уголок и долго что-то обсуждали, лишь доносились волшебные слова, пробуждающие гастрономическое воображение: «деваляй», «белый соус», «во фритюре».

Утро началось с сюрпризов. Каждого, кто выходил на крыльцо, буквально сшибал с ног непередаваемый аромат жареного лука, мяса и еще чего-то домашнего, давно забытого. Повинуясь обонянию, все устремлялись к кухне. Здесь стоял Светик. На голове у него был тюрбан, сооруженный из полотенца. Другое полотенце выполняло роль фартука.

— Руки мыть, мальчики! Не спешите, всем хватит.

Когда ребята сели за стол, он ударил чашкой о миску.

Из кухни выплыл Михаил, одетый подобным же образом. В руках он держал широкую доску, на которой, как на подносе, покоились миски. А в них...

— Бефстроганов, — простонал Василий.

— С жареной картошкой, картошечкой, — возопил Евгений.

— В белом соусе? — удивился Ромка. — А это откуда же?

— Секрет фирмы. Одулянсион на дому! — хвастливо заявил Светик.

Порции исчезали в мгновение ока.

— Кому добавочки? — любезно спрашивал Михаил. — Светик, обслужи клиента.

— Даже не верится, что можно так, по-людски, — заканчивая третью порцию, качал головой Василий.

Когда к кухне подошли девчата, лязганье ложек усилилось вдвойне. Их носики тоже тревожно дрогнули от аппетитного запаха, но они сделали вид, что ничего не замечают. Одна Алка не сдержалась:

— У-у, обжоры!

Стряпать им было уже некогда. Поэтому обошлись чаем и хлебом с маслом.

— Послушай, командир! — тем временем деловито вытирая руки о фартук, говорил Михаил. — Я думаю, что щи всем уже надоели?

— Во где сидят! — провел по горлу Стас.

— В поле мы вам дадим бутерброды с холодным мясом и молока кипяченого. А приедете — будет вам бифштекс с яйцом и луком.

— Во дают! — восхищению Василия не было предела.

Девушки также взяли пакет с едой, правда, значительно меньших размеров, а молоко налили в ведро.

Хотя на этот раз на покосы ехали все вместе, с девчатами разговаривать было бесполезно. Подобно горячему утюгу, они издавали лишь шипение: настолько клокотала в них обида.