Дочь от предателя
Шрифт:
Искренне смеюсь – впервые за весь день.
– Да с чего ты взяла, что он будет носки раскидывать?
– Он вчера пришел в разных!
Да уж, железный аргумент.
Выходим из лифта. Смех замирает на губах, когда останавливаюсь возле своего места на ресепшн. У компьютера, прямо напротив стационарного телефона… шикарный букет.
Глава 30
Настя
Это точно не благодарный клиент. На столе. В вазе! Нежно-розовые пионы сорта Сара Бернар в прекрасном дуэте с кружевным лизиантусом. От волнения перехватывает дыхание. Это Он!
Только Стас знает, как я люблю пионы.
Изящные, чуть вытянутые лепестки, словно выточенные рукой искусного мастера. В этом совершенстве природы угадывается какая-то незавершённость. Опускаю пальцы ниже –шелковая лента молочного цвета – вот теперь идеально.
Неожиданно на миг окунаюсь в атмосферу прошлого, когда еще было в порядке вещей получать цветы и подарки от Стаса. Поездки за город, рестораны и круизы на роскошной яхте «Морская Нимфа» – все было…
Моргнув, замечаю небольшой конвертик с золотым тиснением. Отдергиваю пальцы от букета, будто обожглась. Но все же, решившись, аккуратно вынимаю записку из букета. Всего пара слов размашистым почерком, но эти слова заставляют улыбку спрятаться тенью в уголках рта.
«Это моя скромная попытка стать причиной твоего хорошего настроения».
– А можно я их понюхаю? – спрашивает Машка, которая уже почти с носом зарывается в пышный букет в моих руках. – Обалденные! – выносит вердикт, сканируя с неприкрытым любопытством записку.
Так и не получив от меня «зелёный свет», к моему облегчению, быстро отвлекается.
– Ой, Насть! – роется в бумажном пакете на стуле, который я почему-то совсем упустила из вида. – Здесь еще и конфетки есть.
Растерянно наблюдаю за тем, как уже через секунду Машка держит в руках коробку конфет «Reber Mozart Herz'l». Шоколадные с марципаном. Мои любимые… Как же я по ним соскучилась! Поднимаю крышку коробки. Внутри находится пластмассовый лоток золотистого цвета, в котором расположились ровно пятнадцать конфет. Каждая индивидуально завернута в алую блестящую фольгу с изображением известного композитора.
На секунду меня отбрасывает в прошлое.
…– в детстве я бы отдала МНОГОЕ за такой фантик.
Стас добродушно смеется над моей детской непосредственностью и искренней радостью.
– Солнышко, дай вытру, – утирает заботливо большим пальцем шоколадные крошки в уголках моего рта, а я, счастливая, беззаботно отправляю в рот очередную конфету в рот. Которую по счету? Не знаю. Сбилась…
Как это было давно. Когда-то наша история точно так же начиналась. Только теперь это совсем другая история. С другим концом. Опускаю взгляд на коробку. Но конфеты же ни в чем не виноваты?
Конфетки так и манят: разверни нас, получи эстетическое удовольствие!
Немного пошуршав фантиком (который я обязательно сохраню – уж больно красивый!), передо мной оказывается небольшая конфетка сердцеобразной формы, полностью политая горьким шоколадом.
Шоколад с благородным и глубоким вкусом. Закрываю от с наслаждения глаза. Он так чудесно сочетается с фисташковым марципаном, который, в свою очередь, играет мягкую ореховую роль. Но самое вкусное, на мой взгляд, – это трюфель…
Беру еще одну конфету и протягиваю ее Машке.
– Никогда не пробовала таких, – подозрительно щурит глаза подруга, разглядывая диковинку. – Дорогущие небось?
«Больше
пяти тысяч…» – проносится мысль, но я не озвучиваю сумму, дабы совсем не шокировать и без того взволнованную моим презентом Машу. Она не поймет.– А Лебедев-то не промах!
Замираю, так и не донеся конфету до губ.
Машка смотрит на меня своими серыми глазищами, в которых затаился восторг.
– Маша, перестань!
– Хочешь сказать, что ничего не понимаешь? – недоверчиво косится на меня подруга. Смотрит на меня так, словно пытается найти ответ на какой-то свой вопрос.
– Н-не понимаю… – растерянно хлопаю ресницами, не зная, что еще на это ответить.
На лице Марии такое выражением, что без труда читается между строчек: что взять с этой малохольной.? А я ведь все понимаю, от того и перед подругой чувствую себя такой виноватой.
– Станислав Валерьевич у нас писаный красавец, – неожиданно серьёзно произносит Мария. Она бросает короткий взгляд на меня, улыбаясь уголками губ – точь-в-точь, как Чеширский кот. – Видела? Девки с него глаз не сводят, а он никого не замечает. Одно скажу, подруга, Лебедев на примитивном уровне хочет тебя, – причмокнув конфетой, Машка шевелит с намеком бровями. – Ну, помнишь, как в том фильме, где герой платит миллион долларов за одну ночь с понравившейся ему девушкой? Хмурит гладкий лоб, припоминая. – Во, вспомнила! «Непристойное предложение».
Раздосадовано поджимаю губы. Началось!
– Маш, ну, что ты несешь? – непроизвольно оглядываюсь по сторонам. – Вдруг кто услышит.
Откладываю конфету обратно в коробку. Вот умеет же Машка отбить аппетит! Про себя же негодую. Во всем виноват Стас! Лебедев не мог не отдавать себе отчета в том, что подобный эксцентричный жест с цветами и дорогими конфетами вызовет вполне определенные пересуды.
– А что такого? – разводит руками подруга. – Страсть сильнее жажды, —подмигнув, Машка отправляет очередную конфетку в рот. – Я думаю, он в тебя влюбился, как мальчишка, – подруга окидывает мня взглядом с какой-то материнской гордостью. – Еще бы, такая куколка! Ухаживает и даже не скрывает. Это смело. Значит, все серьезно.
Отвожу глаза в сторону. Маша не права. В его почти тридцать лет в Стасе не осталось ничего мальчишеского. Он стопроцентно уверенный в себе зрелый мужчина. И, в отличии от Машки, я не питаю иллюзий. Опускаю машинально глаза на бумажный пакет, где лежат конфеты. Брови сходятся на переносице. Мне кажется или там есть что-то еще?
Запустив руку внутрь, вынимаю наружу… плюшевого зайца. Или это розовый кролик? Легкие, будто кипятком обжигает! Сердце грохочет, как молот. Отрешенно смотрю на мягкую игрушку в руках. Но почему именно этот зайчик? Не знаю, как это объяснить, но именно возле этой самой игрушки я пару раз останавливалась напротив витрины стильного бутика для детей. Даже открывала кошелек, но ценник слишком уж кусался.
Не сомневаюсь ни на секунду: Ксюше очень понравится зайка, которого купил ей… ее папа. Сердце предостерегающе замирает. В последнее время это становится привычным, будто какой-то рефлекс. Я уже не обращаю внимания на рванный стук в груди, но все равно чувствую, как внутри все переворачивается.
Зачем он это сделал? Не понимаю, почему не могу быть равнодушной! Горько усмехаюсь. Сердце не обманешь, оно знает все лучше меня. Как будто частички отрываются и улетают, как обожжённые крылья бабочки. Почти слышу, как в груди что-то ломается и это никогда не заживет, потому что я сама добровольно лишила своего ребенка отца.