Дочь от предателя

Непринужденно посмеиваюсь, медленно комкая безграмотно составленное иностранцем заявление прямо на глазах у прокурора. Как говорится: поспешишь – людей насмешишь. Заметив недовольство на лице Ивана, подмигиваю. Да не ссы ты, Иван Степанович, не потерял хватку! Просто на меня такая лабуда давно не действует.

– Что с тобой происходит, Стас? – взгляд прокурора теряет остроту. Передо мной снова мой закадычный знакомый, такой же, как и я в прошлом – адреналинщик-альпинист, Куралесов Иван Степанович. – Проблемы с женщиной? Эта рыженькая…

Я уже не слушаю друга. В мозгу, словно шестерёнки, слаженно движется хорошо настроенный механизм. Будто прокачанный, напичканный всякой всячиной компьютер, мой мозг без труда подкидывает парочку решений дилеммы.

Разрулить ситуацию без каких-либо потерь? Легко. Заявление на проверку – это не проблема. Так, мелкая пакость со стороны Ясуда, не более. Акира не дурак. Знает, что у меня в Лаго-Наки всё «схвачено». Да и если бы хотел, то обратился бы к профи, но нет, сам наваял это безобразие. Расслабляю галстук, кривя уголок рта, вспоминая тяжелый акцент Акиры. Надо отдать должное, мужик старался, наверняка, писал через переводчик.

Качаю задумчиво головой. А этот Акира Ясуда – забавный малый. Интересный ход. Ведь пройди переговоры гладко, без сучка и задоринки, скорее всего, я забыл бы о его существовании уже на следующее утро, но это заявление… Хитрый японский жук! Хочет выйти на мировую арену, выбрав меня трамплином для этих целей. Только скоро он и сам поймет, что взять на понт не выйдет. Пустая трата нервов, денег, а если разозлит, то и деловой репутации. Со мной сотрудничают неприлично известные в мире бизнеса мастодонты. Тут и «Дицони Корпорейшн», и еще с десяток дочерних компаний, в чьих активах крутятся акции и облигации Давида Садулаева.

– Почти все нарушения уже более недели отрегулированы мною лично, – негодующе поджимаю губы, сканируя взглядом лицо Ивана. – Спасибо старому владельцу отеля. Осёл! Наломал дров и свалил в туман, толкнув отель и весь персонал с торгов, буквально в пропасть.

Встречаюсь с проницательным взглядом Куралесова. Зелёные глаза следят за моими эмоциями цепко, словно горный сокол.

– Рыжая? – гнёт свою линию серб.

Кажется, ему откровенна скучна вся эта шушера с законом. Сколько он на посту? Лет семь. Редко встретишь дружбу, на которую не влияют ни время, ни расстояние. Так вот, Куралесов один из таких людей, кто умеет ценить и быть благодарным.

Пожимаю плечами. Проницательный, собака! Не зря в своё время был самой распиаренной ищейкой Лаго-Наки. Касаюсь пальцами подбородка, отдавая невербальный сигнал «достаточно». Иван прав. Cherchez la femme**!

У каждого из нас есть свои слабости, свои способы «забить на всё и вся» и пойти на поводу у собственных желаний. Кто-то предпочитает алкоголь, кто-то секс, кто-то антидепрессантами балуется, а у меня своя зависимость, позабористей всякой дури – Ожерельева Анастасия Викторовна.

*Друже – с сербского: друг, товарищ, приятель.

**Шерше ля фам – французское выражение, которое буквально означает «ищите женщину». В том смысле, что, когда мужчина ведёт себя необычно или мотивация его поступков неясна, причиной может быть его попытка скрыть незаконное дело с женщиной или произвести впечатление и снискать расположение женщины.

Глава 24

Стас

Поднимаюсь со своего кресла, широко раскинув руки.

– А, ну-ка, иди сюда, Иван Степанович!

С кривой улыбкой разглядываю довольную бородатую рожу друга. Как только серб оказывается возле меня, обнимаю по-медвежьи неуклюжего друга. Похлопав с силой по мощной, как у всех альпинистов, спине прячу руки в карманы.

– Ну, вот, другое дело, друже, а то, как неродной! – Иван с силой сдавливает по бокам мою грудную клетку своими руками-базуками.

Гад! Хочет померится силами? Не советую.

Будто прочитав мои мысли, серб опасливо делает шаг назад.

– А ты, смотрю, Стас, форму не потерял, ещё и массу набрал.

– Не преувеличивай, – ёрничаю, кривя уголок губ.

– Я, конечно, не доктор, но по моим понятиям, ты не просто мускулы нагуливал, а прямо в скалу запрягался, – оценивающе сощурив глаза, не унимается серб.

– С чего ты взял? – удивляюсь проницательности друга.

– Да с того, что глаза у тебя, будто у медведя в берлоге, – сразу же находится Иван. – Ишь какой! Навалился, чуть не задавил!

Протягивает мне руку. Жму в ответ с такой силой, что Иван, поморщившись, отшатывается в сторону.

– Э-э-э, не так сильно, – притворно возмущается Куралесов, потряхивая крупной кистью. – Ты же меня в клочья разорвёшь, зверюга! – хохочет, хлопая одобрительно меня по плечу. Перестав гоготать, щурит серые глаза: – Сколько лет, сколько зим, брат?

– Много, – Киваю в ответ. – Как сам? Всё в порядке?

– Я-то? – улыбается Иван ещё шире, демонстрируя слегка щербатые зубы. – Ничего, живу. Работаю, – пожимает плечами. – Жена, дочка, квартира – всё при мне.

– Ты женат, значит? – одобрительно киваю. – Ну, это хорошо. Жена твоя адыгейка?

– Нет, русская, – отвечает Куралесов. В светлых глазах неподдельный интерес. – А ты?

– Как видишь, потихонечку, – увожу тему, кивая подбородком на заявление Акиры.

– Ты мне зубы не заговаривай, – по-доброму бурчит Иван. – Давай-ка, колись, когда ты успел столько народу на себя ополчить? – намекает на рукопись японца на моём столе. – Представляю, сколько у тебя такого добра в год. Наверное, как макулатуру сдаёшь?

– В год? – отвечаю вопросом на вопрос. Пренебрежительно сощурив глаза, завожу руки за шею, потягиваясь. – Обижаешь! Бери выше, Иван. У меня для досудебных разбирательств есть целый юридический отдел.

Куралесов качает головой с неподдельным восхищением.

– Не, ну ты глянь! Что о тебе только не говорят, а ты ни разу не прогнулся.

– Да ладно тебе, не подлизывайся! – смеюсь я, а затем добавляю уже серьёзно. – Один раз прогнёшься и всю жизнь будешь терпилой, – повторяю слова когда-то сказанные мне Стэфаном Дицони. Именно они стали для меня основным тезисом по жизни.