Дочь Озара

После этого оставалось только ждать. И вот, явились, наконец, голубки. Лицо Гара расплывалось в неуверенной улыбке. Он и радовался, и тревожился одновременно: как-то отреагирует вожак? Боро держал паузу. Рядом, уперев руки в бока, хмурилась Ахира. Ихана настороженно наблюдала издалека.

— Ты привел чужую женщину. Откуда она? — ровный голос вожака не выражал эмоций. Гар, активно жестикулируя, попытался пересказать все, что он понял из рассказа Вады. Женщина жила там, за горами. Кто-то напал, ух, страшный. Долго-долго бежала. Встретила Гара. Все. Да, хорошая женщина. Совсем хорошая. Пусть живет с нами.

Внимание Боро, как и несколько часов назад Гара, привлек 'зуб', болтавшийся между маленьких титек чужачки. В отличие от молодого и наивного охотника, бывалый вожак сразу предположил, что это может означать. Не простая женщина. Да еще бледнолицая. Так. Боро помнил чужаков, напавших когда-то на общину, хотя и был тогда маленьким. У одного из чужаков, прикрикивавшего на остальных, висел на шее похожий 'зуб'. Другие бледнолицые воины боялись его обладателя. Боро мучительно пытался выстроить логическую цепочку, но ему не хватало того, что ныне называется 'системное мышление'. Вожак чувствовал угрозу, но не мог ее идентифицировать. Не этой же цапли бояться? Но 'зуб'… Пауза затягивалась.

— Она умеет говорить?

— Да. Правда, не знает наших слов. Но быстро учится.

— У нее есть имя?

— Да, Вада, — Гар суетился. — Она хорошо ловит рыбу. Вот так.

Он показал гарпун, который принес с собой от реки, взмахнул рукой. Увлеченно изображая, как ловко Вада ловит рыбу, едва не ткнул Боро заостренной палкой в грудь. Тот опасливо отклонился:

— Ладно. Пусть пока живет. Ту ики тук*.

Гар, радостно осклабясь, потрепал 'рыжую' за плечо. Та неуверенно улыбнулась. Охотник повел гостью к группе женщин, с нетерпением ожидающих в сторонке более близкого знакомства.

Единственный глаз вожака теперь обшаривал девушку со спины. И походка у нее совсем другая, фиксировал Боро, не вперевалку и на раскоряку, как у женщин общины. Бедра почти не раздвинуты, только маленькие ягодицы слегка перекатываются под кожей. Внезапно Боро ощутил острое чувственное желание, в паху даже заныло. Он моргнул, пытаясь избавиться от наваждения. Чего в ней хорошего? Ноги, как у цапли. Разве что… другая.

Боро не замечал, как за движениями его зрачка внимательно наблюдает Ихана. Она хорошо знала, чего сулит этот жадный взгляд вожака.

*Умам — старшая женщина стада, как правило, по возрасту.

*Малу — подруга или любовница (дикари не делали различия между этими понятиями).

*Потерять кровь — вступить в возраст половой зрелости, который по представлениям дикарей наступал после начала менструального цикла.

*Балун — близкий друг, любовник (понятия 'муж' дикари не знали).

*Ту ики тук — пусть будет так.

Глава третья. Людоеды и варии

Светло-серый дымок костра, еле заметный на фоне прозрачного летнего воздуха, первым засек Большой Орел (Бехи Корос, как звали его сородичи). Следопыт поднял ладонь с растопыренными пальцами. Шедшие вслед за ним в небольшом отдалении трое мужчин, с раскрашенными в желтую и черную краску лицами и телами, остановились, словно вкопанные. Затем один из них отделился и приблизился к Коросу — долго, сузив глаза, сосредоточено вглядывался в направлении, указанном самым зорким охотником племени. Наконец согласно мотнул головой — да, вижу. Губы подошедшего парня сжались в тонкую полоску, ноздри длинного с горбинкой носа, наоборот, раздулись от волнения и гнева. Он надеялся и жаждал — лишь бы это были те, кого они преследовали!

…Старый вожак Урик обожал запах жарящегося мяса. Когда женщины начинали готовить, он специально садился как можно ближе к костру, чтобы аромат наполнял ноздри плотно и густо, забивая другие запахи, в избытке теснившиеся вокруг. Прикрыв глаза в блаженной полудреме, Урик клевал носом, втягивая сочный воздух, наполненный десятками оттенков восхитительной пищи; из уголка полуоткрытого рта стекала тонкой струйкой слюна, застревая в черной шерсти, покрывавшей нижнюю челюсть вожака. Слюни текли, несмотря на то, что пару часов назад Урик, завершая обряд жертвоприношения, съел большой кусок сырой печени и целую ладонь мозга. Нежная сочная печень тоже была замечательно вкусной, да и мозг весьма недурен, но жареное мясо… Нет, это что-то несравнимое.

Урик стал гурманом не так уж и давно — и все благодаря 'другим людям', белокожим вариям. Он еще помнил времена, когда мясо было редкостью для 'пещерных дикарей', как их поначалу называли пришельцы-варии. Дикари не умели охотиться на крупных животных в силу недостаточной организованности и малого размера своих общин. Да и орудиями до встречи с вариями они располагали самыми примитивными: каменные рубила, резаки, дубинки, да деревянные заостренные пики. Вот и все. С таким арсеналом можно разве что отбиться или добить. Поэтому свежее мясо в рацион дикарей попадало не часто. Чаще оставалось довольствоваться падалью и объедками со 'стола' хищных зверей, отвоеванными у гиен, грифов и прочих падальщиков. 'Другие люди' совершенно неожиданно внесли в меню дикарей существенное и специфическое разнообразие.

Варии перекочевали с юга, истощив свои земли 'огневой' загонной охотой. При таком экстенсивном, поистине варварском, способе охоты огнем выжигались огромные площади плодородных земель и угодий. Животных и птиц гибло неисчислимое количество, добычи хватало надолго, но и урон природному миру наносился огромный и бессмысленный. Земля не плодоносила, угодья долго не восстанавливались, реки пересыхали, звери и птицы мигрировали. В поисках пищи мигрировали и варии.

Пришельцы были вооружены копьями с каменными наконечниками и луками — последнее оружие оказалось непостижимым для мозга дикарей. А вот каменные наконечники для копий они потихоньку научились изготавливать — по образцам, забранным у убитых вариев. Кто первым ступил на тропу войны: варии или дикари, история умалчивает. Но на общину Урика первыми напали пришельцы, убив несколько человек и изгнав остальных с насиженного места.

Дикари откочевали на север на свободную территорию, но исключительно цепкая, по меркам современных людей и вовсе феноменальная, память первобытного человека до мельчайших подробностей сохранила обстоятельства жестокого набега. И вот, спустя несколько лет, в разгар зимы, когда община, живущая в основном за счет собирательства, жестоко голодала, снова появились варии. Их было всего несколько воинов, передовой отряд, направленный в глубокую разведку, и они тоже очень хотели есть.

Весть о том, что неподалеку от стоянки в болоте увяз лось, принесла одна из женщин, собиравшая там замерзшую клюкву. Дикари возликовали. Собрав всех имевшихся в распоряжении мужчин и подростков, меньше десятка 'дубин', Урик, к тому времени уже ставший вожаком, повел их на болото за лакомой добычей. Тут и произошло второе в истории общины столкновение с белокожими пришельцами. В другой ситуации варии, находившиеся в явном меньшинстве, глядишь, и отступили бы, но сильный голод лишает рассудочности. К тому же, убаюканные предыдущими легкими победами над дикарями, отборные воины-разведчики, возможно, переоценили свое мастерство и боевую мощь. Схватка была беспощадной, не на живот, а на смерть. Урик потерял четырех бойцов, но остальные буквально забили вариев дубинами, превратив тела врагов в месиво.

И вот тогда, торжествуя, с еще не остывшей яростью, знаменательную победу, Урик рассек каменным лезвием живот одного из поверженных вражеских воинов. Затем, утробно рыча, сожрал теплую печень, пьянея от запаха крови и чувства удовлетворенной мести. Вслед за вожаком на еще трепещущие в последней агонии тела врагов накинулись остальные сородичи. Они кромсали плоть, вырывали руками печень, сердце и другие внутренности и жрали, давясь, от голода и ярости, крупными кровоточащими кусками.

Потом, насытившись, дикари вспомнили о лосе и, убив его, потащили всю добычу (и труп лося, и трупы вариев) в пещеру, где их ждали голодные женщины и дети. Там Урик, совмещая функции вожака и колдуна, совершил спонтанный обряд, повторенный затем неоднократно. Взяв большой заостренный камень, он расколол, словно кокосовый орех, череп одного из вариев и съел мозг вместе со своей старшей сестрой, старейшей женщиной стада — Ахой. Перед тем, как сожрать мозг, вожак с торжествующим видом продемонстрировал на ладони возбужденным сородичам внутреннее содержание черепа врага: