Дочь Озара

Для начала Дул изложил подробную биографию, включая все, что знал о своих сородичах. Тут выяснилось, что колдунья кое-что слышала об их общине. Более того, предположительно, вожак Урик приходился немолодой уже женщине двоюродным братом. По крайней мере, раннее детство они провели вместе.

— Я сразу заметил, что ты похожа на Урика. Такая же красивая и толстая, — Дул не скупился на комплименты, не опасаясь перегнуть палку. — Я еще не видел женщин с таким большим и мягким животом.

Колдунья восприняла тонкую похвалу благосклонно. В маленьких глазках загорелся оценивающий огонек: в общине ощущался дефицит представителей мужского пола. Женщина подбоченилась, круто задрав бедро, и у Дула мелькнула неожиданная мысль — не эта ли дикарка явилась ему сегодня утром во сне в образе толстозадой красотки? Лирическое озарение моментально расслабило его волю, он почувствовал себя своим среди своих. Что, впрочем, в положении Дула было и объяснимо, и простительно. Колдунья, между тем, продолжила расспросы:

— Как живет Урик?

— Его окуна ушла в айки, — после трагической, 'мхатовской' паузы ответил Дул, одновременно демонстрируя углубленное знание глотских обрядов.

— У?! — воскликнула колдунья. — Умер?

— Не-а, убили, — пояснил дикарь, а затем поведал все, как на духу. Разве что, чуток приукрасив и опустив малозначимые, по его разумению, детали. По словам Дула, на мирную общину Урика налетели кровожадные варии и всех истребили. Кроме самого Дула. Ему сохранили жизнь, потому что он знал язык вариев. Ведь варии задумали напасть на глотов, живших в горной долине, и им нужен был переводчик, чтобы допрашивать пленных. Поэтому 'бледнолицые' отправили в разведку своего лучшего воина (Сиука) в сопровождении Дула.

История показалась колдунье вполне правдоподобной.

— Да-а, — протянула задумчиво. — 'Бледнолицые' засылают разведчиков. Недавно соседи одну 'бледнолицую' поймали.

Дул навострил уши и даже собрался задать наводящий вопрос, но колдунья его опередила.

— А почему ты не сбежал от вария, когда он спал? — подозрительно спросила проницательная женщина.

К такому каверзному вопросу Дул оказался не готов. Ну, на самом деле, не мог же он все наперед предвидеть? Пришлось сочинять на ходу, сообразуясь с обстоятельствами:

— Э, так он это, колдун. Даже во сне все видит и слышит. А ночью видит еще лучше, чем днем. И бегает быстрее оленя, такой сильный и ловкий.

— У-у-у?! Быстрый и сильный, говоришь? И зоркий?

— Как леопард, — с готовностью подтвердил Дул.

— Очень хорошо, — с воодушевлением отозвалась колдунья. — Сильный и молодой.

— Угу. Совсем молодой, — Дул не понимал, куда клонит колдунья, но тоже воодушевился. Главное, угодить этой важной и симпатичной женщине, а там разберемся.

— Очень хорошо, — повторила колдунья. — Этого вария послал мне Дух Ночи.

— Ты общаешься с Духом Ночи? — с ноткой восхищения отреагировал Дул. — Но на это способны только великие колдуньи.

Дикарка скромно пояснила, что она и есть колдунья. У них в общине несчастье — заболел вожак. С каждым днем ему становится все хуже и хуже. Никакие лечебные травы и заговоры не помогают. И вот, сегодня ночью ей приснилось, что на берегу реки, у костра сидят двое чужих мужчин. Она сразу поняла, что это знак от Духа Ночи — разбудила сородичей и велела им идти и найти незнакомцев.

— То есть, нас? — уточнил Дул. В достоверности истории он не усомнился ни на йоту. Та же покойная Еха неоднократно видела и наяву и во сне у себя в голове то, что происходило далеко от стойбища. Особенно поражала Дула способность Ехи угадывать, где он прятал пойманных лягушек.

— Вас, вас, — добродушно подтвердила колдунья.

— И зачем Дух Ночи велел найти нас?

— Как зачем? — удивилась женщина. — Чтобы принести в жертву.

— У?! — Дул поперхнулся слюной и на какое-то время лишился дара речи.

— Угу.

Почти милый светский разговор совершенно неожиданно для Дула завершался трагическим финалом.

— Э-э, — он тянул время, пытаясь найти выход. — Э, в жертву, говоришь?

— Угу.

Далее колдунья простодушно растолковала. Вожак болен: ежу понятно, без жертвы не обойтись. Удалось на днях поймать сурка — вожак съел и печень, и сердце, но не помогло. Но это же сурок. А тут молодой варий: сильный, быстрый, все видит и слышит, даже ночью во сне. Вожак съест его печень, сердце, глаза и уши, и сразу выздоровеет. Да еще и Дул в придачу сгодится. Ну и Духу Ночи, конечно, по кусочку от обоих достанется.

— Как думаешь, выздоровеет вожак?

Дул отчаянно трусил. Обыденный, почти лишенный эмоций тон колдуньи, выразительнее крика и угрожающих жестов подтверждал ее намерения. Съедят ведь, как пить дать — съедят. А ведь он этим проглотам почти родственник. Ну, что за люди такие?

Из головы выскочили все мысли, кроме одной: как избежать жертвенной смерти? И он продолжил борьбу за свою шкуру:

— Если съест вария?

— Угу.

— Если вария, то выздоровеет. А если съест меня — умрет.

— У?! — поразилась колдунья. — Почему?

— Я же совсем больной. Ходить не могу. Видели — варий сделал из дерева носилки, чтобы меня вода везла? А сам я еле хожу.

— У-у-у…

— Угу. И не вижу ничего.

— Как? И меня не видишь?

— Нет. И не слышу.

— Как же ты со мной разговариваешь?

— Это ты близко стоишь.

Колдунья отошла на пару шагов:

— А теперь слышишь?

— Теперь нет.

— Совсем не слышишь?

— Совсем.

Женщина задумалась:

— Да, больной, туссык камык. Надо тебя убить и сжечь.

— Ой, — жалобно сказал Дул. — Ой. Нельзя меня убивать.

— Почему?

— Потому что этот варий — злой колдун. Это он навел на меня порчу.

Колдунья смотрела с любопытством и недоверием.

— У вариев это называется 'убес'. Когда человек касается убеса, то становится совсем больным. Развяжи меня, я покажу, что со мной сделал варий.

Колдунья сложила губы трубочкой, подумала. Слова пленника ее явно заинтриговали. Позвала 'толстяка'. Когда тот размотал лиану, то Дул непроизвольно присел на землю — ноги затекли. Потом протянул ладони:

— Смотри на пальцы.

Колдунья внимательно изучила 'музыкальные' пальцы Дула.

— Какие тонкие. Как сухие веточки.

— Это все от убеса, — многозначительно произнес Дул. — Я могу высохнуть, как старое дерево.

— И что?

— Пока этот убес у вария — ему ничего не сделаешь. Любой глот, который дотронется до убеса, тут же станет больным, как я. Но если варий умрет, то убес потеряет силу.

— У? И что можно сделать?

— Я могу забрать убес у вария. Мне уже ничего не будет. Тогда вы убьете вария. И я сразу стану здоровым.