Дочь Озара
Шрифт:
— Так чего, на счет Короса-то? — прервала размышления сестра.
Зукун собрался ответить, но услышал шум. К нему приближалась целая делегация. Несколько мужчин из рода 'желтых', во главе со старейшиной Муритом.
— Солама калама, Зукун!
— Калама солама, уважаемые! — чего это им надо?
Воса Мурит (Высокая Скала) выступил вперед:
— Зукун, мы тебя уважаем, но пора поговорить. В племени происходят непонятные дела.
— Сам знаю, — буркнул вождь.
— Ты, может, и знаешь, но люди в неведенье. Почему умер Похун, кто убил несчастную Ору? Мы собирались принести в жертву дикаря,
— Чего вы хотите?
— Мы просим, чтобы ты собрал сход и все объяснил.
'Опять сход? Да Черух с вами, будет вам сход! Сейчас разберемся', - Зукун готов был хоть со львом сразиться. Лицо покраснело от прилива крови. Он ощутил, как наполняются силой руки и ноги. Будто в молодости. Хорошая все-таки вещь — допа.
— Я и сам хотел. Думал, лучше вечером собрать. Сейчас народу мало.
— Народ почти весь здесь. Никто даже в лес не пошел. С утра ждем, когда с вождем поговорить будет можно.
'Ух, ты! — подумал Зукун. — С утра они ждут. Видать, 'желтые' воду мутят'. Вождь почувствовал легкое волнение, как перед охотой. Но не страх. К разборкам с темпераментными и импульсивными сородичами он привык. Без бытовых скандалов, редко какой день обходился. Правда, сейчас дело куда серьезней. Но боятся нечего. Да и допа бодрила.
Зукун показал рукой в направлении центра стойбища:
— Ну, раз ждете, пошли.
Обитатели стойбища и, правда, собрались быстро, словно по свистку. Когда Зукун вышел из шалаша вождя в леопардовой шкуре, накинутой на плечи, и в ожерелье из клыков леопарда, небольшая площадка в центре стойбища уже была заполнена возбужденными сородичами. Но когда Зукун окинул толпу взглядом, то невольно отметил, как она поредела. Нет Оры, Похуна, Сиука, Короса… Да и Руника чего-то не видать. А ведь как без него объясняться?
Вождь забрался на валун с плоской вершиной. Немного выждав, стукнул, как полагалось по обычаю, три раза древком копья по камню. И поднял вверх левую руку, требуя тишины:
— Я, Бехи Зукун, вождь племени Леопарда, буду говорить. А вы слушайте. Тут, значит, мне говорят, что, мол, в племени, непорядок. Люди мрут, и все прочее. Вчера только Похуна похоронили. И Ору тоже. Хорошие люди были.
Вождь замолчал. Где Руник-то, куда его Черух унес?
— Мы это знаем, Зукун, — громко сказал из первого ряда Мурит.
— Ну, вот и хорошо, — согласился Зукун. — Все знают, значит. И я знаю.
— Кто Ору убил? — выкрикнули из толпы. — И почему дикарь сбежал? И где Сиук? Говори, Зукун!
— Да слышу я, не глухой, — огрызнулся Зукун. — Кто Ору убил? Сейчас скажу.
Он поднял голову к небу, словно призывая в свидетели силы природы, и тут увидел, между шалашей, спешащего на сход Руника. Зукун повысил голос:
— Мы все думали, что Ору убил дикарь, но это не так. Предатель завелся у нас в общине. Он и убил несчастную Ору.
— Кто убил-то? — раздалось из толпы. — Имя, назови! Назови имя!
Зукун набрал в легкие воздуха:
— Его имя… — некстати закашлялся. — Его имя…
Вождь посмотрел на Руника, и неясное подозрение зашевелилась в его возбужденной от допы голове. Стройная версия брата вдруг стала
распадаться в сознании на кусочки. Будто большой таракан в голову залез и растолкал по сторонам мысли, мешая Зукуну завершить фразу.— Его имя…
Вождь так и не успел собраться с мыслями. Стрела, выпущенная чьей-то сильной и меткой рукой с опушки леса, вонзилась ему в грудь, чуть ниже левого соска. Несколько мгновений Зукун балансировал на камне. В агонии инстинкт жизни даже заставил тело сделать маленький шажок вперед, но это был последний шаг Зукуна. Еще через миг тело качнулось назад, и уже мертвый вождь упал навзничь на траву.
Варии не сразу поняли, что произошло. Затем кинулись к упавшему вождю, толкая друг друга. Удивительным образом первым у тела оказался Руник. Не обращая внимания на охи и ахи за спиной, он проворно снял с шеи мертвого вождя ожерелье из клыков и надел на себя. Затем вцепился в древко стрелы и с хрустом вырвал ее из тела. Растолкав сородичей, Руник забрался на камень, где только что стоял брат и закричал:
— Э, люди, слушайте меня! Слушайте!
Все головы повернулись в его сторону.
— Слушайте! Зукун не успел назвать имя предателя. Но его имя нам назовет стрела убийцы. Смотрите на оперенье, — и Руник потряс в воздухе стрелой.
— Селезень, — прошелестело по толпе. — Перья селезня. Следопыт…
Все 'леопарды' сразу узнали хозяина стрелы по ее оперенью. Каждый охотник выбирал свою птицу для оперения, чтобы стрелы не воровали и не путали.
— Селезень… Корос… Следопыт…
* Убес — магический предмет, наводящий порчу на человека.
Глава девятая. В погоне за призраком
— У? Большой ракуш, — констатировал Дул. — И чиво?
— Чиво-чиво, — передразнил Сиук. — Глаза разуй. Ракушка морская. Откуда она здесь? Дальше. Видишь, здесь дырочка. Для того чтобы просунуть веревочку. А этот край заточен. Я сам затачивал и сам придумал. Вроде, смотришь, обычная ракушка на поясе висит. А на самом деле — маленький ножик. Даже дерево строгает. Точно тебе говорю — это из пояса Вады. Здесь она сидела на камне.
— А чиво он сидела?
— Не он, а она. И когда ты нормально разговаривать научишься?
Задавая риторический вопрос, сын вождя 'леопардов' продолжал обшаривать песок возле валуна на берегу реки.
— Вот, смотри! Видишь, рыбий скелетик? С хвостом. И еще один.
Он сунул находку под самый нос дикаря. Тот втянул ноздрями воздух:
— Угу. Рыба пахнет.
— Без тебя вижу, что рыбой. Следопыт.
— А чиво? — Дул обиделся. Он быстро и часто обижался, этот странный дикарь. — Рыба, как рыба. Голова токо нет. А хвост есть. И чиво? Думай, Вада ел?
— Думаю, что Вада. Головы, может, и птицы склевали. А вот всю рыбку так аккуратно птицы не склюют. Только у человека так обглодать получится, что все косточки целыми останутся. Это Вада здесь сидела и рыбу ела.
— А ракуш зачем?
— Точно не знаю. Может, рыбу потрошила.
— Чиво?
— Потрошила, говорю, чтобы кишки выпустить. Ай, все равно не поймешь.
Дул, действительно, не понимал. Зачем кишки выпускать, когда можно целиком проглотить? Дул так бы и сделал. В кишках самый сок. Смешные эти бледнолицые.