Дочь прокурора
Шрифт:
«У меня разные способы сделать так, чтобы человек очень долго помнил меня» - вдруг вспомнились сказанные им вчера слова. Холод сковал изнутри.
Папа и Амир… Амир и папа. Два самых главных мужчины в моей жизни. Мужчины, которых я однажды собиралась познакомить друг с другом, а оказалось, что они давно знакомы. Насколько давно? Если исходить из того, что папа всю жизнь сетует, значит как минимум лет десять, если не больше.
В груди запекло, и я приложила к ней ладонь. Еще позавчера, узнав о том, на что способен Амир, я думала, что хуже быть не может, но сейчас…
Боже мой, мне нужно домой!
Развернувшись, я вышла в коридор и стремительно отправилась в зал. Прямо на входе резко остановилась, и отпрянула назад, потому что рядом с родителями стоял Виталий.
Он тоже знаком с папой?
Мужчина что-то говорил, а я видела, как яростно отец смотрит на него, как будто он является его врагом. Сжав губы, он только кивал из вежливости, но не заметить его пренебрежения было невозможно.
Я обвела взглядом гостей и нашла Амира. Чуть поодаль от всех он беседовал с девушкой и пил шампанское. Красивая блондинка в изысканном дорогом платье в пол что-то говорила ему и улыбалась, а он отвечал в своей сдержанной манере. В какой-то момент она тряхнула длинными волосами и положила ему на предплечье ладонь. Всего лишь на секунду, потом убрала, но мне этого хватило.
Меня опалило ревностью. Мощной такой, как разряд электрошока. Знаю я это движение. В психологии это самый верный способ обратить на себя внимание и зацепить. Вот и она цепляла его. Откровенно, не стесняясь. Цепляла моего мужчину! Я крепко сжала пальцы в кулаки, чувствуя как вспарываю себе ногтями кожу.
– Поехали домой, - прогремел вдруг над ухом голос отца.
Я даже не заметила, как родители оказались рядом.
Папа взял меня под локоть и быстро вывел на улицу. Вызвал такси и чертыхнулся. Нервно подкурил сигарету.
Мама гладила его по руке в попытке успокоить, но было видно, что нервничает она не меньше.
– Пап, а кто это был? – спросила я, не в состоянии больше находиться в неведении, - Ну, тот с кем ты только что говорил.
– Виталий Ковнев. Столичный прокурор, что сидит в главном офисе уже много лет. Еще один ублюдок.
– Почему?
– Потому что он и Шахин друзья, - я вздрогнула, услышав фамилию Амира из уст отца, - спелись много лет назад, чтобы нагадить мне.
– Много? То есть вы знакомы давно? Ну с тем мужчиной, что ты мне показал.
Папа хмыкнул, но с какой-то горечью что ли.
– Очень давно.
32
Лия
Домой мы ехали в убийственной тишине. Отец сидел спереди и нервно стучал пальцами по своему колену, а мы с мамой сзади. У меня в голове набатом стучали все брошенные отцом фразы об Амире, Виталии и том, что они вдвоём ему сделали.
В дом я вошла на автомате. Отправилась к себе в спальню, закрыла дверь и тяжело опустилась на край кровати. Зачем-то разблокировала телефон и открыла диалог с Амиром. Там, в этом диалоге я еще не знала о том, что он как-то связан с моим отцом, там я еще счастлива… Пролистала вверх сообщения, перечитывая короткую беседу, и текст перед глазами поплыл. Буквы смазались, а по щекам потекли слёзы.
Отбросив телефон на кровать, я смахнула их и встала на ноги. Не зная куда себя деть, сняла платье и отправилась в душ, продолжая то и дело возвращаться
к словам отца.«У него со мной личные счёты»…
Зная Амира, он не мог сделать всё это просто так, без причины. Значит, она была… Только какая? Папа сделал ему что-то много лет назад? Но что можно было сделать, чтобы помнить это по сей день?
В голове роились вопросы, и я не в состоянии больше справляться с ними, решила, что пойду и спрошу у отца прямо. Я не могу так. Не могу думать о том, что совершил Амир, потому что я снова ничего не понимаю.
Я вышла из ванной, переоделась и отправилась на кухню. Судя по голосам, родители тоже находились там.
– Может сказать ей? – тихо спросил папа, но я услышала.
– Не надо её пугать, Петь.
– Пугать? – переспросила я, давая о себе знать и вынуждая родителей одновременно взглянуть на меня.
Внутри всё дрожало, когда я вошла внутрь и остановилась напротив папы.
– Пугать чем, пап? Ты говоришь мне держаться подальше от какого-то человека, но ничего не объясняешь. Я не понимаю…
Мама вздохнула и встала.
– Садись, Лия. Я чай заварила, сейчас налью тебе.
Они оба выглядели вымотанными и поникшими. Не переоделись, оставаясь в одежде, в которой были в ресторане… Папа только галстук ослабил и теперь он криво висел на его шее.
– Пап? – повторила я.
– Я принимал непосредственное участие в суде, Лия, когда его посадили. Много лет назад.
От шока я растерялась. В суде? Папа посадил Амира? Я даже не знала, что он сидел….
– За что?
– Он человека сбил. Насмерть.
О Господи!
– Но ему удалось выйти раньше срока. Какие-то связи в тюрьме наладил и нашёл человека, который свёл его с Ковневым. С тех пор Ковнев пристально наблюдает за тем, чтобы меня не продвинули никуда выше. Чего это стоило Шахину я не знаю, но предполагаю, что поработал он на него знатно. Просто так таких услуг не делают, обычно за это берут деньги. У Амира денег не было, поэтому скорее всего решал он дела иначе.
– Держи, Лиюш, - мама поставила передо мной чашку, но я не могла даже пошевелиться.
– А почему я не должна приближаться к нему, пап? Столько лет прошло. Если бы он хотел что-то сделать, он бы, наверное, уже сделал, правда?
– От него не знаешь чего ждать, дочь. Амир умный и дальновидный. Он как паук начинает плести свою сеть с малого. Я бы не удивился если бы он захотел вдруг использовать тебя как-то в своем желании отомстить мне.
– Петя, перестань, - вмешалась мама, садясь рядом со мной и пододвигая мне чашку, - это уже ни в какие рамки. Лия права. Столько лет месть не вынашивают.
– Месть бывает горячей и холодной, Ира. Горячую ты сама знаешь, - как-то странно взглянул на неё папа, - а холодную ему ничто не мешает преподнести сейчас.
Горячую я тоже видела. Она страшная в исполнении Амира. Безжалостная. Я обхватила себя руками не заметила, как начала дрожать.
– Так, хватит, - заметив моё состояние, мама крепко обняла меня за плечи, - Петя, ты в своём страхе уже придумываешь то, чего нет. Восемнадцать лет прошло! С его связями и деньгами он давно мог сделать уже что угодно, подумай сам! Ему ничего не стоило заявиться сюда, но этого не произошло. Он живёт себе дальше.