Дочь прокурора

А дальше следовали фотографии. Много снимков. Семейные, с отцом и матерью. С выпускного, дней рождений, с подружками у кого-то дома. Амир поднёс один из них к лицу и всмотрелся лучше. На нём Лие лет пятнадцать. Угловатая, худенькая, еще совсем ребёнок, но глаза… всё те же чистые и кристальные, так глубоко тронувшие его и пробравшиеся в самое нутро. Снявшие с него прочный защитный слой, нарощенный многими годами.

А когда он взял следующий снимок, Шахина парализовало. Глаза ошалело впились в сдержанно улыбающегося Петра, держащего на руках новорожденную девочку в крошечном нежно-розовом платье и розовых пинетках.

За грудиной кольнуло. Ослепляющей вспышкой в памяти вспылили эти самые пинетки, валяющиеся в ногах жены Игнатова, когда она со слезами на глазах гладила свой живот и просила не убивать их.

Фотография выпала из его пальцев, а по телу судорога прошла. Болезненная, сковывающая. Стало нечем дышать, и он резко дернул верхние пуговицы на рубашке, чтобы глотнуть кислорода. Схватил рядом стоящий стакан и махом опустошил его. Горло обожгло алкоголем, но мужчина даже не почувствовал. Там горело совершенно другое, перебивающее любой спирт.

Разбросал фотографии и взял ту, на которой Лия выглядела уже знакомо ему. В своем белом платье, в котором спасала дурацкого кота, волосы развеваются на ветру, а она широко улыбается в камеру. Улыбается так, что у него сердце щемит и хочется её на части разорвать за эти давно забытые эмоции.

Теперь Шахин понял, почему она вызвала в нём воспоминания из детства. Потому что она сама была частью этого детства. Частью того, кто был в его жизни много лет назад. Вот почему при мысли о ней он постоянно возвращался к Петру. Потому что у них кровь одна. Ядовитая!

37

Лия

– И что он?

– Ничего, смотрел на Лию как зверь. Даже не поздоровался. Может совесть где-то всколыхнулась, но мне этот его взгляд не понравился.

– Перестань, Петя! Выдумываешь на ровном месте! Не вздумай говорить ей ничего только! Пусть спит спокойно ребёнок.

– Да пусть спит, кто ж её будит. Но глаз я теперь с неё не спущу. Завтра в университет отвезу, а ты заберёшь. Мне на работе нужно будет задержаться, а в прокуратуру я её везти не хочу, пока Ковнев там околачивается. Сегодня документы запросил на объект, который я веду. Сука, никак мне дыхнуть не даёт.

– Там есть к чему придраться?

– Да есть конечно. Ко всему можно придраться если захотеть.

Я крепче прижала к груди кроссовки и на носочках вернулась в спальню. Тихонько закрыла дверь на замок и обулась. Запихнула в задний карман джинсов мобильный и на всякий случай пару купюр. Дрожащими пальцами открыла окно, моля, чтобы родители не услышали, забралась на подоконник и спрыгнула на землю.

Сердце колотилось как обезумевшее, страх сковывал мышцы, пока я пригнувшись пробиралась под окном гостиной. Тихонько вышла за калитку, закрывая её за собой и побежала в сторону остановки, на ходу открывая приложение такси.

Четыре минуты ждать машины.

Остановилась около остановки и вскинула голову к небу. Быстрее, миленький водитель, пожалуйста! С самого обеда в груди метель бушевала и казалось, что я сойду с ума если еще хотя бы минуту не увижу Амира.

Его взгляд не выходил из памяти ни на мгновение. Наша переписка так и оборвалась не том моменте, когда мы увиделись, и внутренний голос подсказывал, что сегодня ночью он не приедет, как обещал. Точнее, я откуда-то это точно знала. Понятия не имею, как я эти пол дня жила. Я просто существовала, сгорая в ожидании, но он так и не позвонил и не написал.

Еще долгих двадцать минут выживания, и я наконец оказалась в клубе. Музыка била по барабанным перепонкам, перед глазами мерцали отблески стробоскопа, народ веселился и танцевал, а я пробиралась через них, надеясь только на то, чтобы Амир меня не выгнал.

Взбежала по ступеням, прошла по коридору и остановилась прямо перед дверью. От страха лихорадило, плохое предчувствие душило. Колени стали ватными, но я всё же опустила ручку и вошла внутрь.

На пороге так и застыла, едва успев прикрыть за собой дверь.

Амир сидел за столом, в одной руке сигарета, в другой стакан с алкоголем, а перед ним на столе хаотично валялись какие-то бумаги.

Острый, как лезвие бритвы взгляд вонзился в меня, протыкая кожу, и мне захотелось спрятаться. Лишь на мгновение, потому что в следующее я зашагала к его столу. Преодолевая немыслимую стену изо льда, которая буквально трещала между нами, раскалываясь на мелкие осколки на каждом моём шаге.

Подошла ближе и только теперь поняла, что за бумаги были разбросаны по столу. Мои фотографии. Десятки фотографий: семейные, мои личные, из соцсетей и наших альбомов. Откуда…?

Потянулась, чтобы дрожащей рукой взять один из снимков.

– Ты таки сделал это?

– Давно надо было, - последовал мертвенно холодный ответ, от которого у меня по спине поползли морозные нити прямо к сердцу.

Попытка сглотнуть выросший в горле ком оказалась напрасной.

– Это что-то изменило между нами? – вернула фото на стол и стараясь не упасть в обморок от давящей энергетики, царящей в кабинете, обхватила себя руками.

– А что было между нами, Лия?

Амир никогда еще не говорил со мной настолько безразличным тоном. Словно я никто ему. Словно не было между нами ничего, и от этого тот страх, что весь день не давал мне дышать стал размером с космос.

– Любовь. Разве нет? – прошептала тихо.

– Я не знаю, - ответил он и оставив сигарету в пепельнице, встал из-за стола.

Обошёл его и подошёл ко мне. Но не близко, как всегда, а остановился на расстоянии пары шагов, будто сама мысль о том, чтобы приближаться ко мне ему была чужда.

Поэтому я сделала это сама. Сократила между нами расстояние и сгребла его рубашку в кулаки, отчего желваки на сдержанном лице дернулись.

– Что значит не знаешь? Всё ты знаешь, Амир! Я люблю тебя!

Амир вдруг схватил меня за скулы и двинулся на меня как ураган, толкая назад. Я споткнулась, чуть не упала, а потом охнула от удара бёдрами о крышку его стола.

– Не говори того, чего не чувствуешь, - пригрозил сквозь зубы, сжимая мои щеки, - никогда этого не делай, Лия!

– Но я чувствую! – оттолкнула его руку и крикнула в лицо, что еще никогда не было настолько отрешенным в мой адрес, - Если у тебя проблемы с моим отцом, то я здесь не при чём!

Амир резко выпрямился.

– Значит, ты все-таки знала об этих проблемах? И знала, кто я?