Дочь прокурора

Человек, которого я всю жизнь считала примером честности и справедливости даже не выглядел виноватым. Господи, это же надо было не просто сбить человека, а переложить свою вину на другого и самолично отвернуться от него.

Я почувствовала, как по моей щеке скатилась слеза, сначала одна, потом другая.

Если я думала, что мой мир перевернулся несколько дней назад, то могу только представить, как хохотал кто-то там сверху, потирая в предвкушении руки.

– Петя, да как же так, - мама, похоже, тоже была не в курсе ситуации, потому что смотрела на отца поражённым взглядом и качала головой, приложив ладонь ко рту.

Спина отца напряглась, лицо исказилось. Но не виной, а презрением. Будто это Амир виноват в том, что ему пришлось признаться.

– Уйди из моего дома, мне нужно поговорить с семьёй, - приказал отец, кивая ему на выход.

Тёмные глаза встретились с моими. У меня картинка происходящего плыла из-за слёз, но я кивнула. Нам действительно необходимо было всё выяснить. Поговорить. Ведь папа не настолько циничен и эгоистичен! У него должны были быть причины, чтобы совершить такой ужасный поступок!

– Я уйду сейчас. Но того, что я сказал ранее это не меняет. Лия будет со мной.

– Пошёл вон!

Амир протянул ему пистолет, а я напряглась в этот момент. Он словно не боится, что папа способен выстрелить, а вот я боюсь. Боюсь за него так сильно, что волоски на коже дыбом встают, а по спине холод растекается.

Выхватив пистолет, отец махнул им в сторону двери.

– Больше не появляйся в моём доме.

Поравнявшись со мной, Амир внимательно взглянул в моё лицо и тронул за руку.

– Поехали со мной.

– Я приеду. Только… мне нужно это время с семьей. Пожалуйста, Амир. Я позвоню тебе, хорошо?

Сердце кровью обливалось, потому что он стоял спиной к отцу, а я видела, сколько ярости в папиных глазах, как крепко он сжимает рукоятку пистолета и как дрожат его руки. Подобное состояние может привести к неизгладимым последствиям.

– Иди, пожалуйста, - поторопила Амира, впервые испугавшись собственного отца. – Иди!

После того, как дверь за ним закрылась, я облегченно выдохнула и только теперь взглянула в глаза папе прямо.

– Папа, как ты мог?

– Мог, Лия! У меня выхода не было! Знаешь – или тебя, или ты. Я выбрал второй вариант.

– Это предательство! – эмоции рвались наружу неконтролируемым криком.

– Это жизнь, - нервно взмахнул рукой отец.

– Пётр, убери этот чёртов пистолет, - истерически потребовала мама, вскакивая с дивана, - убери его с глаз моих! Ты с семьёй разговариваешь!

– Да твою ж…

Выдохнув, папа забросил его в тот же ящик, откуда достал ранее и вдруг подошёл ко мне. Напряжённый, злой.

– Лия, как ты могла сойтись с ним?

– Так получилось, папа! Мы просто встретились!

– Да не просто! Ты что не понимаешь, что у цыгана не бывает просто?! Он специально в тебя вцепился, чтобы отнять у меня! А ты, - рявкнул на рядом стоящую маму, - как ты могла допустить такое? Когда она вообще умудрилась с ним время проводить, если дома всё время была?

– А потому что не была, - выпрямила спину мама, принимая удар на себя, - я не смотрящий в тюрьме, чтобы дочь дома держать по твоей указке, Петя! Я ей позволяла гулять.

Сказать, что папа рассердился еще сильнее – не сказать ничего. Мне даже страшно стало от того, как изменилось выражение его лица и сжались кулаки. Никогда он ещё не смотрел так на маму. Инстинктивно я шагнула к ней.

– Погуляла? Теперь всё, не будет у нас дочери! Иди к себе в комнату! – махнув мне головой, отец обошел нас и отправился на кухню.

– Пойдём, Лиюш, - подхватив меня за локоть, мама поспешила со мной.

Меня всю трясло, в голове не укладывалось. Смесь из непонимания, негодования и шока бурлила и вынуждала сердце биться быстрее обычного. Намного быстрее. Оно будто рехнулось и скакало по грудной клетке, как ненормальное.

– Мама, я не понимаю, - я всплеснула руками, когда мы оказались в моей комнате. – Что с папой? Почему он ненавидит Амира, если он сам предал его?

Мама не спеша дошла до кровати и опустилась на край. Похлопала по покрывалу рядом с собой.

– Сядь, дочур. Я объясню.

– Я не хочу сидеть, - меня колотило, из стороны в сторону бросало. Нервы заставляли то обхватывать себя руками, то вышагивать по комнате. – Объясни пожалуйста, потому что это нелогично! Он виноват! Он предатель!

– Да, возможно ты права, - согласно кивнула мама, - Я не знала этого. Только знала, что этот Шахин мстил ему, думала просто за то, что отец был участником того, что его посадили. А оказывается… - качнув головой, мама пустым взглядом уткнулась в пол. Шок оказался для неё не меньшим, чем для меня. Бедная моя, она так побледнела.

Я подошла и все же присела перед ней на корточки. Положила ладони ей на колени.

– Мамуль… Ты хотела что-то сказать.

– Да, Лий, - тёплые, нежные руки накрыли мои, - В тот день, когда этот Шахин ворвался к нам в дом, угрожал нам, у меня начались преждевременные роды. Я очень испугалась, перенервничала, и в итоге роды прошли не совсем удачно. Ты не знаешь, но… тебе пришлось пролежать в отделении интенсивной терапии два месяца. Мы думали, что потеряем тебя. Врач не давал вообще никаких прогнозов. Эти два месяца – они были самыми страшными для нас. Непроглядный ад. Когда висишь в воздухе и не знаешь какие новости принесет завтрашний день. После этого Петя и возненавидел его. Даже если он и сам был причиной этой ситуации, конкретно опасность для твоей жизни все же нанёс в тот момент именно Амир.

– Но ведь виноват всё равно папа! – медленно произнесла я, переваривая информацию. – Если бы он тогда взял всю вину на себя…

– Тебя бы могло не быть. Мы бы не познакомились, и ты бы не родилась. Поэтому, заюш, как бы тогда не поступил отец, я рада тому, что у меня сейчас есть ты! – по щекам мамы потекли слёзы и я таки села с ней рядом.

Я понимала, что ей тяжело принять поступок отца, но её слова вызвали боль в сердце.

– В жизни всё происходит как должно, Лиюш, - прошептала мама. – Да, папа не святой. Но кто святой? Не думаю, что этот Амир такой.

Это правда. Амир тоже совершал поступки, которыми не то, чтобы нельзя гордиться, о которых говорить никому нельзя. А я всё равно люблю его. Теперь люблю ещё сильнее, когда поняла, через что ему пришлось пройти. Что может быть больнее предательства самого близкого человека? Человека, которому он доверял и вину которого взял на себя? Я не представляю, что он тогда чувствовал в суде, зная, что остался совсем один? Когда его бросили за решётку, а там сидели настоящие бандиты, убийцы, воры… И он – обычный парень, не совершивший ничего плохого!