Доченька

* * *

Мари-Эллен вкладывала в игру всю душу. Мечтательный взгляд девушки был устремлен в пустоту. Родные и гости слушали ее с огромным удовольствием. Юная скрипачка стала королевой вечера. Вскоре к подруге присоединилась Амели, и они вместе спели несколько песен, сорвав бурю аплодисментов.

Время от времени Мари-Эллен посматривала на доктора Меснье и его супругу. Мари, с легким загаром на лице и подкрашенными ярко-вишневой помадой губами, в красивом бежевом шерстяном платье, была очень хороша собой. Пожилая Нанетт дремала, и, глядя на нее, юная скрипачка с трудом сдерживала смех.

Вечер протекал в приятной, семейной обстановке. Мари-Эллен наслаждалась каждой минутой, сожалея немного, что среди гостей не было Камиллы (как и положено, гувернантка рано уложила девочку спать), Ману и особенно Поля. Вспоминая о симпатичном соседе, она ловила себя на мысли, что ненавидит эту войну, нарушившую привычный жизненный уклад, посеявшую в душах тревогу.

Амели подтолкнула подружку локтем. Пришло время снова спеть вместе, конечно же, под аккомпанемент скрипки. Девушки спели популярную песню «La chanson des bl'es d'or» [28] , потом свою любимую — «Bruy`eres correziennes» [29] Жана Сегюреля.

28

«Золотые хлеба».

29

«Вересковые поля Корреза».

Мари восторженно аплодировала девочкам. На глаза навернулись слезы, когда она вспомнила, где в первый раз услышала эту песню. Амели и Мари-Эллен были тогда совсем крошками. Все ее трое детей еще жили дома… Адриан взял жену за руку, желая ее подбодрить.

Судьба Поля, участвующего в движении Сопротивления, тревожила Мари. С беспокойством она думала и о Лизон, и о Ману, большую часть времени проводивших в Тюле. Счастье, что у нее осталось маленькое солнышко — ее Камилла! Мысли Мари, к ее удивлению, вдруг обратились к Клоду, сыну Элоди и Пьера. Этот мальчик, которого она никогда не видела, приходился кровным родственником ее детям. И он пропал…

«Клод ведь сводный брат Поля, Лизон и Ману! У них один отец, мой несчастный Пьер, сначала друг детства, потом пылкий жених из „Волчьего Леса“… Мне самой в детстве пришлось пережить немало унижений из-за того, что я была сиротой. Клод, как и я сама, родился вне брака… Мы должны о нем позаботиться!»

И Мари пообещала себе, что как-нибудь увидится с этим мальчиком, в память о Пьере. Тогда она расскажет ему о семье его отца. Да, она непременно это сделает. Перспектива снова увидеться с Элоди завтра утром ее больше не смущала и даже была на руку: можно будет как следует ее расспросить…

Сияющие Мари-Эллен и Амели раскланялись. Слушатели были в восторге от представления. Нанетт проснулась и стала громко хлопать. Мать Амели воскликнула:

— Какой замечательный вечер! Но мы должны думать и о тех, кто остался на оккупированной территории, — добавила она, и взгляд ее затуманился. — Наше счастье, что мы едим досыта, немногие могут этим похвалиться.

Потом она обратилась к Мари:

— Ваша подруга, мать-настоятельница, прекрасная женщина. Я часто вижу ее в городе, она посещает самые бедные дома, помогает лечить малышей, приносит еду. И как только у нее хватает на всех времени? Ведь в приюте стало намного больше девочек. В Пальмовое Воскресенье, на мессе, их было сорок, если не больше! Откуда взялось столько сирот? Вам это не кажется странным, Мари? Вы ведь часто бываете в приюте…

Мари, конечно же, тоже заметила, что воспитанниц в приюте стало больше. И решила, что при случае расспросит об этом мать Мари-де-Гонзаг.

Адриан ответил вместо жены, словно из опасения, что она может сказать что-то не то:

— Вы правы, с этой проклятой войной сирот стало больше. У некоторых девочек нет матери, но есть отец, который ушел на войну. Другие попали в приют из бедных семей, где мать осталась одна и не может прокормить нескольких детей. Люди охотно доверяют своих дочерей матери Мари-де-Гонзаг. А мадемуазель Тереза просто счастлива, что у нее теперь больше детей, которым можно отдавать свою любовь! Никто не заменит родителей, но бедные крошки обретают в «маме Тере» вторую мать…

Они с Адрианом, обнявшись, возвращались домой по улице, ведущей к городской площади. Несмотря на то что над их благополучием нависла тень, Мари чувствовала себя счастливой благодаря присутствию рядом такого сильного, честного, доброго и справедливого мужчины, как ее Адриан. Она говорила себе: «Он — моя первая любовь… Потому что до встречи с Адрианом я даже не представляла, что значит любить!»

Нанетт следовала за ними, одной рукой опираясь на трость, а второй — на руку Амели, которая вызвалась ее проводить. Замыкала шествие Мари-Эллен, радуясь возможности прогуляться, когда на улице было уже темно.

Обазин засыпал, хотя из многих окон сквозь закрытые ставни еще пробивался желтоватый свет. Жизнь продолжалась, несмотря на безумные поступки одних и благодаря доброте и жертвенности других.

С церковной колокольни донеслись одиннадцать переливчатых ударов колокола. Мари потерлась щекой о плечо Адриана. Они больше не были молодыми влюбленными, но сегодня вечером, оказавшись вместе в своей комнате, они предадутся любви с той же нежностью и страстью, что и в те прекрасные времена…

Глава 30 Годы тревог

Среда, 8 июля 1942 года

Мари горько пожалела, что приехала в Брив. И только неистовый восторг Матильды, которая всегда радовалась, оказавшись в толпе, служил ей слабым утешением. Лизон решила присоединиться к матери и сестре по совету Адриана, который остался дома с Камиллой.

Визит маршала Петена, которого иные называли не иначе как «спаситель Родины», с министрами стал знаковым событием для всего Корреза. Накануне правительственная делегация прибыла на поезде в Тюль, где ей устроили пышную встречу. Сегодня в Бриве собралось огромное количество народу, и Мари крепко держала обеих дочерей за руку, чтобы толпа их не разъединила. Тысячи жителей Брива и обитателей окрестных местечек, которые приехали в город на поездах и машинах, теснились на площади Де-ла-Гиерль.

Гомонящая толпа враз затихла, когда появился маршал и поднял руку в знак приветствия. Засим последовала речь мэра, господина Луиса Мижиньяка, на все лады расхваливавшего режим Виши.

В своем выступлении Петен сказал:

— Наши сердца должны биться в унисон! Прежде всего мы должны вернуть Францию самой себе. Речь уже идет не о победе, речь идет о том, чтобы наша страна снова стала свободной!

Элиза пожала плечами. В толпе то и дело раздавались крики «Да здравствует де Голль!», но подобных храбрецов было мало, и эти слова утонули в громогласном «Да здравствует Петен!».

Внезапно на плечо Элизы опустилась чья-то рука. Вскрикнув, девушка обернулась и узнала своего брата Поля, с которым не виделась больше трех месяцев. Он шепнул ей на ухо:

— Пустые слова… Если бы ты только знала, что за ними стоит!

В это мгновение школьники громко запели «Маршал, мы здесь!» — официальный гимн режима Виши. Поль умолк, но на его губах застыла ироничная ухмылка. Лизон потянула мать за рукав. Та обернулась.

— Мама, Поль приехал!

Мари утратила всякий интерес к происходящему. Кого-то оттолкнув, она пробралась к сыну и обняла его. Ласково глядя на мать, тот сказал тихо: