Докер
Шрифт:
А в Стокгольме как раз идет этот фильм!..
Только что здесь, рассказывают нам, с большой помпой прошла премьера фильма, на которую из США приезжали исполнители ведущих ролей, известные голливудские актеры. Судя по всему, это крупный боевик и на него делается большая ставка в антисоветской пропаганде.
Пока Валентина Сергеевна Морозова налаживает контакты с Союзом писателей Швеции, связывается с писателями, будущими авторами скандинавского номера «Звезды», я свободен от дел, знакомлюсь с городом. В витринах магазинов — всюду английское и немецкое издания книги Роберта Масси «Николай и Александра». Не по этой ли книге поставлен американский фильм того же названия?.. Да, так оно и есть, на афише указано имя Роберта Масси.
О
И тогда же, помнится мне, я сказал ему в гостинице, в Москве:
— Почему бы вам не написать правду об этих событиях?.. Ведь так называемая «екатеринбургская драма» относится к разряду сюжетов наиболее устойчивых, систематически возобновляемых на Западе! К тому же вам ведь уже приходилось недавно полемизировать в серии ответных статей на страницах западногерманской прессы, обличая апологетов царизма и династии Романовых…
— В частности, в прессе оффенбург-баденского концерна Франца Бурда, — добавил М. Касвинов. — Да, неотвратимые решения, продиктованные логикой событий, шпрингеровские толкователи пытаются выдать за слепую расправу, народный порыв самозащиты от контрреволюции и реставрации — за бесшабашный разгул. Таким способом проимпериалистическая пропаганда в ФРГ силится бросить тень на бессмертную эпопею мужества и героизма, какой вошла в мировую историю наша революция… — Помедлив, М. Касвинов продолжал: — Кроме этих книг, сотен больших и малых публикаций за последние годы в ФРГ и США поставлены еще десятки кино- и телефильмов…
— Нет, вам определенно надо написать такую книгу, — сказал я ему. — У вас и большие знания, и большой опыт полемики с зарубежными фальсификаторами русской истории.
М. Касвинов сел за работу над серьезным исследованием. Кроме советских архивов он работал в Чехословакии, Польше, Австрии и Швейцарии.
В первых числах января 1972 года автор завершил свой труд «Двадцать три ступени вниз» и сдал книгу в «Звезду». Перед поездкой в Скандинавию я успел ее прочесть.
И вот я сижу в зале кинотеатра, смотрю цветной американский фильм «Николай и Александра».
Картина, разумеется, поставлена антисоветчиками, в ней все безбожно переврано, но кинематографически она сделана ловко, а потому смотрится с интересом. Правда, реакция на нее разная. Мы-то, знающие историю по Ленину, а не по Масси, можем и смеяться, и гневаться по ходу развития событий.
Ну а как прикажете вести себя залу, который знает историю только по Масси и верит ему?.. Верит, что революционеры были заговорщиками, а царь Николай II — кротким и заботливым самодержцем, любящим мужем и отцом?.. Правда, в газетной рецензии зрителя, сидящего в зале, называют обывателем, но это не меняет существа дела. Фильм сделан так ловко, что где-то посредине все внешние события остаются за кадрами фильма, и зритель остается один на один со скитающейся по городам и весям Сибири и Урала многодетной царской семьей. Это у обывателя-зрителя вызывает сострадание к скитальцам, а как итог — ненависть к революции и к нашей стране.
Фильмам, аналогичным «Николаю и Александре», и десяткам «исследований» на аналогичные сюжеты надо прежде всего противопоставить документальные книги. Может быть, тогда всякие «советологи» и антисоветчики перестанут наконец-то скорбеть по убиенному самодержцу.
Когда я уезжал из Ленинграда, мне казалось, что книгу М. Касвинова «Двадцать три ступени вниз» мы начнем печатать на страницах «Звезды» в 1973 году.
Теперь же, думается мне, это следует сделать намного раньше, уже в этом году [10] .
10
Как
заметил, может быть, читатель, книга М. Касвинова даже опередила эти заметки, — первая ее половина напечатана в № 8 и 9 «Звезды» за 1972 год.С романистом Яном Гелином мы встретились в Союзе писателей.
Это средних лет мужчина, в клетчатом костюме, в очках, очень подвижный и общительный. В Союзе писателей он занимает должности председателя правления и одновременно директора.
Но Ян Гелин был занят необычным и для председателя, и для директора делом — сшивал какие-то карточки в папки. Мы застали его за этим делом потому, что пришли за пять минут до назначенного часа. Но Ян Гелин не смутился.
— Председатель должен все уметь делать!.. Разумеется, эту работу могла бы получше меня выполнить секретарша, но она ушла на почту. Союз писателей у нас большой, объединяет человек пятьсот, а работает в нем четверо, включая меня. Содержать большой штат дорого!
Убрав папки со стола, Ян Гелин изучающе смотрит на часы, говорит:
— Сейчас пять часов, самое обеденное время. Почему бы и нам не пообедать? За обедом и разрешим все деловые вопросы.
И вот мы втроем сидим в ресторане «Галеан». Жаль только, что мы с Валентиной Сергеевной Морозовой недавно пообедали, у нас нет никакого аппетита. Столик наш — недалеко от кухни. Кухня открытая, все, что готовит повар, он делает на ваших глазах, ловко орудуя на газовых плитках. Разумеется, никакого кухонного запаха. Сильная тяга, хорошая вентиляция.
Кухня, вынесенная в зал, должен признаться, очень отвлекает мое внимание от беседы. Тогда я сажусь бочком, чтобы видеть своих собеседников.
В разговоре с председателем Союза писателей Швеции нас прежде всего интересуют творческие вопросы, новинки шведской литературы, его рекомендации.
— Чтобы не было путаницы с именами и названиями, я лучше вам все это запишу. — Ян Гелин берет блокнот и минут пять заполняет его страницы названиями книг, которые могут заинтересовать советского читателя. (Потом этот список послужил нам хорошим путеводителем в шведской литературе. Мы не раз добрым словом поминали Яна Гелина.)
— Над чем вы сами сейчас работаете? — спрашиваю я у Яна Гелина.
Он некоторое время молчит, чему-то улыбаясь, потягивает пиво. Потом говорит:
— Работаю над романом, в котором высмеиваю бюрократизм. Главный герой книги — ученый… Дома он окружил себя техническими установками и терроризирует домашних. Вскоре они перестают понимать друг друга. Ученый удивляется — почему его не понимают близкие? И начинает говорить все громче и громче, точно перед ним иностранцы… Его все равно не понимают!.. Они на самом деле уже говорят на разных языках!.. — Закурив, Ян Гелин продолжает свой рассказ: — К сожалению, работа над книгой продвигается медленно, отвлекает служба в Союзе писателей. Но что делать, если надо служить, и не только мне, но и многим нашим писателям, — на один гонорар от книг у нас трудно просуществовать.
— А проценты Писательского фонда? — спрашиваю я.
За каждую книгу шведского писателя, затребованную из библиотеки, государство выплачивает определенную сумму. В год это составляет около 9,5 миллионов крон. Правда, большая доля этих денег идет на оплату пенсий, больничных бюллетеней, стипендий и зарубежных поездок писателей.
— Пока что и проценты недостаточные, и расходы большие у нашего фонда, — отвечает Ян Гелин. — Вот если бы нам удалось получать плату за чтение книг и в библиотеках университетов, и в институтах, да еще бы нам дали гонорары за использование писательских работ в антологиях, учебниках и других изданиях, тогда, может быть, шведскому писателю стало бы легче жить. Пока же многие нуждаются, вынуждены заниматься работой, далекой от профессии литератора. Я ведь сам только недавно покинул судейское кресло…