Долг чести

— Сделать Вам сэндвич? — спросила девушка, кладя курицу на стойку и доставая хлеб.

— Сделай, — хрипло ответил он, но его взгляд, все еще напряженно наблюдающий за каждым ее движением, говорил, что он с удовольствием поглотил бы ее, вместо еды.

Чертов хищник!

* * *

Они оба осилили лишь по половине своих сэндвичей, после чего, несмотря на его возражения, Бьянка убрала за ними, и, только когда следов их пребывания на кухне не осталось, согласилась снова подняться в спальню. Она нервничала, потому что не знала, не захочет ли он приступить к объятиям и поцелуям, о которых говорил, когда они окажутся в постели. Ей совсем этого не хотелось, более того, мысль даже о такой близости наводила на нее страх. Она быстро улеглась, пока он сбрасывал халат скованными движениями из-за своего плеча, и накрылась одеялом до самой шеи, не смотря на его почти обнаженное тело и уставившись в потолок.

— Расслабься и спи, — сказал ей Дон, ложась рядом. — Как видишь, мое плечо не в том состоянии, чтобы приютить твою голову, хотя мне и хочется спать с тобой в обнимку, несмотря на все неудобства. Я уже говорил, как мне нравится аромат твоих волос? Уверен, ночи, когда я буду спать, уткнувшись в них лицом, будут незабываемы.

Бьянка прикрыла глаза, мечтая провалиться сквозь землю и усиленно делая вид, что спит, как бы нелепо это не выглядело.

— Даже твое смущение заводит меня, — прошептал он совсем рядом с ее ухом.

«Тебя все заводит, похотливое животное» — думала девушка, стараясь не морщиться.

Ну почему он не мог, как все мужчины, перейти на кого-то еще? Она не могла дать ему то, чего он хотел. Почему он просто не мог смириться с этим?

К счастью, Дон не стал продолжать свои откровения, затихая рядом с ней. Бьянка уже и не знала, что было лучше — его злость или это миролюбивое настроение. Он становился слишком игривым, когда они не ругались, и, как ни странно, это беспокоило ее еще больше.

Глава 17

Тео приехал к одиннадцати утра следующего дня. Он не потрудился позвонить, хотя Викензо велел ему немедленно связаться с ним, оставив голосовое сообщение накануне, а просто появился на пороге его кабинета, как будто ничего особенного не случилось.

— Доброе утро, брат! — сказал он, заходя после небрежного стука в дверь и усаживаясь в кресло напротив. — Слышал, ты меня искал.

— Где ты был?

Тон Викензо ясно давал понять, что он не настроен терпеть беззаботность, которую Тео выказывал всем своим телом.

— Развлекался, — послышался легкомысленный ответ. — Слушай, мне жаль, что Виви оказалась в опасности, но ведь все обошлось. Ты сам позволил ей гостить у Роберто.

Викензо не собирался так легко позволять ему переводить тему. Это был не тот случай, когда полагались нотации о безответственности и отсутствии дисциплины со стороны его Консильери. Тео изо всех сил пытался скрыть, что что-то замышлял.

— Почему твой телефон был выключен, Теодоро? Ты ослушался прямого приказа всегда быть на связи. Думаешь, я спущу тебе это, потому что ты мой брат?

Тео напрягся, на секунду опуская маску безответственного прожигателя жизни, но быстро взял себя в руки.

— Прошу прощения, Дон, — официально сказал он. — Я обещаю, что этого не повторится, и готов к наказанию. Но, перед этим, я хотел бы увидеться с Виви.

Дон не хотел его наказывать. Так как Тео был членом его семьи, в его наказании он принимал непосредственное участие и быть тем, кто причиняет ему боль, Викензо ненавидел. Глядя в обманчиво невинные глаза брата, он видел перед собой мальчика, которым тот когда-то был. Отстраненного, не такого, как все, даже пугающего своей ненормальностью, но не такого, каким он представал сейчас.

Когда-то, когда его мать еще была жива, этот мальчик умел различать хорошее и плохое. После… он превратился во второго Марко Гвидиче. И каждый раз, когда за его проступки следовало наказание, Викензо мысленно представлял, что перед ним его отец и именно ему он причиняет боль, а не своему брату.

— Твое наказание последует в четверг, — предупредил он Тео. — Мы перебираемся в город. Я ожидаю от тебя полного отчета о твоих вчерашних действиях после твоего внезапного исчезновения, Теодоро. Я также допрошу твоего телохранителя. Надеюсь, ты еще не успел к нему привыкнуть.

Тео даже не дрогнул и ни слова не сказал в его защиту, хотя прекрасно знал, что мужчина может не пережить этот допрос. Было ли Викензо жаль его? Нет. Он был обязан соблюдать верность Дону и Фамилье, а не своему непосредственному боссу. Задача защищать Тео не накладывала на телохранителя обязанность помогать ему в нарушении прямых приказов. Такому человеку не место в Фамилье.

* * *

На следующее утро Бьянка снова проснулась одна. Она оделась в просторное пляжное платье до пола на бретельках, а сверху накинула легкий кардиган. Собрав волосы в высокий хвост и уложив челку, девушка спустилась вниз, с облегчением обнаруживая в столовой Вивиану.

— Слава Богу, я так устала завтракать одна! — воскликнула она.

Виви хихикнула, посылая ей воздушный поцелуй.

— И тебе доброе утро! Энзо мог бы, по крайней мере, оторваться от работы, чтобы вместе поесть, — сказала она. — Какой был смысл отсылать меня, если он все равно проводит свой медовый месяц в кабинете, а не с женой?

Бьянка села напротив нее и потянулась к чайнику, чтобы налить себе чай. Если она по чему-то и скучала сильнее всего во время беременности, так это по кофе. Особенно по утрам.

— Не волнуйся об этом, он наверстывает все за ужином, — ответила она.

Лгать об их отношениях с каждым днем становилось все легче. Нужно будет обязательно сходить на исповедь, чтобы покаяться за это.

— Могу я к вам присоединиться? — раздался с порога мужской голос и, обернувшись, Бьянка с удивлением увидела, что это Тео.

Видимо, Дон окончательно отбросил игру в счастливых молодоженов, раз вся семья снова получила разрешение приезжать в поместье.

— Доброе утро! — нейтрально улыбнулась она. — Конечно, проходите.

— Проходи, Бьянка, — пожурил он ее, садясь рядом с Виви. — Мы же теперь одна семья и формальности просто неуместны.

— Я скоро привыкну, — ответила она, отводя взгляд.

И лучше сделать это побыстрее.

— Где ты был? — требовательно спросила брата Виви. — Знаешь, как Энзо злился из-за твоего исчезновения.

— Успокойся, лисичка, мы уже разобрались, — отмахнулся он, наливая себе кофе.

Бьянка будто перенеслась в прошлое, слушая начавшуюся перебранку между братом и сестрой. Разница в возрасте у них составляла тринадцать лет, но Тео часто вел себя, как подросток, нещадно подшучивая над Виви и дразня ее, а она, в свою очередь, пыталась воззвать к его совести, ругая за то, что он расстраивает Викензо и ведет себя безответственно. Для полноты картины не хватало только тети Стеллы, которая положила бы конец их бессмысленному спору.