Долг чести

Джо вернулся через считанные минуты, подав им бумажные пакеты, в которых, в пластиковых тарелках, лежали куски пиццы. Она были такие огромные, что Бьянка не была уверена даже в том, что осилит один, а Джо купил им по несколько кусков.

— Ммм… какой запах, — простонала девушка, откусывая свою сырную пиццу.

Перегородка снова была закрыта, так что, кроме Викензо, никто не видел, как она набросилась на еду, словно голодная львица. Муж открыл для нее банку с содовой и положил ее в подстаканник, после чего тоже попробовал содержимое своего пакета, правда, с куда меньшим энтузиазмом.

— Неплохо, — резюмировал он, быстро расправившись с первым куском и вытирая руки салфеткой.

Бьянка съела большую часть своего кусочка и с усталым вздохом откинулась на спинку сидения.

— Больше не могу, — заявила она, собираясь положить его в пакет, но Викензо перехватил ее руку.

— Могу я попробовать?

— Конечно.

Она протянула ему пиццу, но он не взял ее, а наклонившись, откусил из ее руки.

— Ммм… Действительно вкусно. Особенно, когда тебя кормят.

Закатив глаза, девушка дала ему снова откусить, зашипев, когда он игриво прикусил ее палец, а когда он прикончил пиццу в три укуса, потянулась за салфеткой, тщательно вытирая руки.

— Теперь можно и поспать, — выдохнула она. — Жаль, мы не скоро доедем до дома.

— Поспи на мне, — предложил Викензо, убирая пакеты на пол и раскрывая ей свои объятия. — Давай, там впереди пробка.

Бьянка прислонилась к нему, сворачиваясь калачиком на сиденье, и прикрыла глаза, вдыхая в себя аромат мужского парфюма. Викензо удобно устроил ее на своей груди, мягко массируя затылок, и она позволила себе расслабиться, постепенно ускользая от реальности. Было так хорошо ненадолго забыться…

Глава 30

Бьянка проснулась от ощущения нестерпимого жара. Она заерзала, пытаясь сбросить с себя тяжелую мужскую руку, обнимающую ее за талию, и откинула в сторону одеяло. Кожи коснулся прохладный воздух и дышать стало легче. Девушка прикрыла глаза, снова собираясь уплыть в сон, но на краю сознания билась мысль, что что-то не так. Она резко распахнула веки, поняв, что не ощущает на себе никакой одежды и, убедившись, что действительно лежит в одних трусиках, шокировано ахнула, возмущенно отталкивая, обнимающего ее, мужа.

— Что такое? — сонно спросил Викензо, просыпаясь.

— Почему я голая!? — закричала она, вне себя от паники.

Бьянка ничего не помнила после их ужина в машине. Она даже понятия не имела, как оказалась в спальне.

— Я не хотел тебя будить, поэтому сам снял платье, — будто не понимая ее чувств, спокойно объяснил муж, тоже садясь в кровати. — Или… ты думаешь, я что-то сделал, пока ты спала?

Она именно так и подумала. Но, конечно, это было глупо.

«Боже, какой стыд! Я ведь знаю, что он не такой. Он не раз уже доказывал это»

Девушка прикрыла глаза, не в силах посмотреть на него.

— Я просто испугалась, потому что не помнила, как оказалась в постели, — виновато пробормотала она, кутаясь в одеяло. — Прости, что разбудила тебя. Ложись, пожалуйста.

Она очень хотела, чтобы он послушался ее и не углублялся в эту тему. К сожалению, Викензо и не думал о том, чтобы возвращаться ко сну.

— Твое платье очень неудобное и жесткое в талии, чтобы в нем спать, Бьянка, — сказал он.

— Ты прав, — согласилась она, стремясь поскорее замять этот разговор. — Спасибо, что позаботился обо мне. Давай спать.

— Прекрати, — раздраженно рыкнул он. — Если думаешь, что я касался тебя, пока ты спала, то так и скажи. Мне надоело, что ты все время дрожишь от страха. Я думал, мы уже прошли через это, но видимо, ошибся.

— Я так не думаю! — воскликнула она. — Я просто не сразу проснулась и запаниковала, увидев себя голой. Я и так смущена, если ты не заметил. Пожалуйста, давай просто спать!

Бьянка легла, надеясь, что он последует ее примеру, и хорошенько прикрылась одеялом, поворачиваясь к нему спиной. Конечно, ей хотелось быстрее пойти в гардеробную и надеть пижаму, но она решила подождать, пока он не уснет. Однако, Викензо, напротив, встал с кровати, обходя ее, и направился на ее сторону в одних боксерах. Девушка отвела глаза от его практически голого тела, когда он встал перед ней, и прикусила губу.

— Не делай так, — сказал он, хватая ее за подбородок и поворачивая к себе. — Посмотри на меня.

Она подняла на него взгляд и нервно сглотнула. Викензо включил ночную лампу и присел на краешек кровати, обхватывая рукой ее щеку.

— Я очень хочу тебя, малышка, — откровенно сказал он, гладя ее по нижней губе, что вырвало из ее груди пораженный вздох. — Хочу целовать тебя. Твои губы, твою кожу. Ты пахнешь цветами, знаешь? Этот запах сводит меня с ума с первой нашей встречи. Я мечтаю попробовать каждый уголок твоего тела. Хочу сосать твои соски, пока они не покраснеют под цвет этих алых губок. Хочу оставить следы своих зубов на твоей шее и животе. На твоей спине и попке, бедрах — везде, где только смогу. Потому что один вид этой нежной белой плоти сводит меня с ума. Ты — совершенство, Бьянка. Мне достаточно лишь одной мысли о тебе, чтобы перестать думать о чем-либо другом, полностью утонув в своем желании к тебе. Но, знаешь, чего я хочу больше всего?

Она покачала головой, покраснев от смущения, но не в силах отвести взгляд от его гипнотических глаз.

— Я хочу зарыться лицом в твою нежную розовую киску и вылизать ее дочиста, — медленно сказал он, и она прикрыла уши, вскрикнув от изумления и крепко зажмурившись.

Сердце билось, как сумасшедшее, а в голове не укладывалось, что он действительно сказал что-то настолько бесстыдное. Бьянка не знала, как смотреть ему в лицо, не могла заставить себя даже двинуться, чтобы уйти в ванную и спрятаться от этих слов. Она беспомощно пискнула, когда он нежно, но твердо отвел ее руки назад и склонился к ее уху, щекоча кожу своей бородой.

— Уверен, она такая же сладкая, как твой рот, — проурчал он, даже не думая останавливать поток этих откровений. — Мягкая, влажная, жаждущая киска, которую слишком долго незаслуженно обделяли вниманием. Ты ведь даже не ласкала ее своими пальчиками, да? У тебя когда-нибудь был оргазм?

— Прекратите! — вскрикнула она, пытаясь оттолкнуть его, но он крепко держал ее.

— Хочу, чтобы впервые, ты кончила на мой язык, — прошептал мужчина, лаская языком мочку ее уха. — Так сильно, чтобы твои крики были слышны на улице. А потом, я хочу раздвинуть эти мягкие бедра как можно шире и насадить тебя на себя сверху, пока мой член не утонет в твоих соках и не взорвется внутри тебя.

Он замолчал, уткнувшись в ее шею и часто дыша. Дыхание Бьянки было столь же быстрым, а в животе, несмотря на смущение, закручивался тугой узел вожделения, которое было ей уже знакомо. Она хотела, чтобы он что-нибудь сделал. Поцеловал ее или больше. Может, она снова позволила бы ему ласкать свою грудь. Но не ниже! То, что он описывал, было очень-очень неприлично. Девушка умерла бы, попытайся он прикоснуться своим ртом к ее… киске. Даже думать об этом было непристойно.

— Я без ума от тебя, Бьянка, — прохрипел в ее шею Викензо. — Ты буквально сделала меня безумцем, который не может думать ни о чем, кроме как о своей жене, которая презирает и боится его. И знаешь, каким бы плохим ты меня себе не представляла, на деле, я во сто крат хуже. Но, даже являясь тем, кто я есть, даже находясь на грани, я никогда не воспользовался бы тобой таким образом снова, малышка. Да, я жажду тебя, но еще больше, чем просто трахнуть тебя, я хочу, чтобы ты тоже этого хотела. Я не прикоснусь к тебе без твоего разрешения. Никогда.