Долг

 — Лорин, ты что? — выдохнула я.

Ликан схватил меня сзади за шею, снова впиваясь в неё. Мысль была потеряна, я хотела начать возмущаться и как-то прекратить это буйство, но не преуспела. Начала опять тонуть и вместо того, чтобы оттолкнуть ликана, лишь сильнее притянула его к себе, наслаждаясь его близостью и его силой.

Он вдруг уложил меня на стол, причём немного наискось, чтобы я головой не ударилась об стену. Начал стягивать с меня мои панталоны. Я таращила глаза и тяжело дышала, силясь хотя бы просто начать правильно мыслить, но не могла. Мозг и подсознание знали, что сейчас будет, они всё знали… И это удовольствие было, словно привычкой. Всего один раз и этого хватило, чтобы тело привыкло и жаждало снова испытать это восхождение на вершину блаженства.

Сегодня его язык был самоуверенным и от этого более полезным. Я вцепилась в мужские волосы в каком-то порыве усилить ощущения. Его пальцы до боли впились в мои бёдра, но я была не против, я запрокидывала голову и молила лишь о том, чтобы это никогда не прекращалось.

Вошёл ликан осторожно, но всего несколько толчков и исчезла та аккуратность. Он склонился ко мне, присосавшись к груди. Это мне не нравилось, но эти толчки, эта пульсация, все эти вздохи и прижимания тела к телу… сводили с ума, заставляя забыть о неудобствах.

После привычного провала удовольствие нарастало, будто снежный ком, пущенный с крутой горы. Каждый миг и каждое мгновение было лучше предыдущего. Но конец есть у всего. И вот, в момент, когда я ощутила пульсацию в промежности, я словно отпустила весь свой контроль и сладкая судорога прошлась по телу. Ликан по-настоящему зарычал и закусил кожу на предплечье. Пара толчков и он замер. Я чувствовала жар, ощущала какую-то непонятную слизкую массу внутри себя, но… было хорошо, правда в глазах потемнело, но я быстро восстановилась.

Лорин стоял, но верхняя часть его тела лежала на мне. Он как-то осторожно касался меня руками за талию и руки, словно боясь чего-то. А я… Я ощущала боль. Я же так долго копчиком и лопатками о жёсткую поверхность столешницы тёрлась. Во время… этой близости я чувствовала только удовольствие, была рада, что ликан снова… как вчера, но… болела спина жутко. Я ведь не отличаюсь пышностью тела, у меня кожа, да мышцы, поэтому костями своими я как по стиральной доске поездила, а тут ещё и Лорин сверху давит на меня.

Кое-как упёрлась руками в жёсткую поверхность и начала подниматься. Блондин тут же перестал «отдыхать» у меня на груди и тоже выпрямился. Самое странное, что он снова был во мне и выходить не собирался. Поэтому я положила руку ему на грудь и надавила. Он понял. Я даже не смотрела на него. Как только получила свободу, тут же слезла со столешницы и прочувствовала всё. Не удержалась и начала оседать на пол. Правда больно. Наверное, растёрла совсем себе кожу. Да и ноги не держали, голова закружилась…

Мужчина вдруг отошёл от меня и… снял чайник с плиты. Давно он там уже надрывается, надеюсь, не испортила я его. Но вот он вернулся и сел рядом со мной. Потом просто положил голову мне на колени. Голый, взрослый мужик, а вёл он себя слишком неправильно. Такой ранимый, так жался ко мне, будто я сделала нечто невообразимое.

 — Доброе утро, — прошептал он вдруг, прижимая мою руку к своей голове, словно упрашивая меня его приласкать.

Эта фраза показалась мне очень смешной. Поясница ноет, в голове кисель какой-то, а мы с Лорином только что занялись сексом на кухонной столешнице. Я ведь ненормальная. Либо совсем ничего не делаю, либо бросаюсь во все тяжкие. Из крайности в крайность, из крайности в крайность…

 — Ты в порядке? — спросил Лорин через пару минут.

Я медленно гладила его волосы, наслаждаясь тишиной. Что-то как-то влажно между ног. Боже, не хочу об этом думать, но видимо теперь придётся.

 — Спина болит, — честно отозвалась я. — А ты как?

 — Прости меня, я не хотел, чтобы второй наш раз был таким сбивчивым, неподготовленным и… здесь, — проговорил он, прижимаясь ко мне сильнее. — Мне было так вчера хорошо, что я впервые крепко уснул. Не слышал, как ты встала, а когда проснулся и не обнаружил тебя рядом, то испугался. Потом услышал тебя и решил спуститься. Я очень хотел поговорить с тобой о вчерашнем, узнать, как ты себя чувствуешь и не требуется ли тебе… какая-то моя помощь. Но я увидел тебя в твоей ночнушке, такую красивую, статную, и только тогда я понял, что ты выбрала меня. Такого грубого мужлана, который не умеет даже толком сделать комплимент образованной девушке. И такое хрупкое и доброе создание досталось мне. Я чувствую несправедливость, но… Я так безумно счастлив, что ты здесь. Со мной. Я тебя не отпущу и никогда никому не отдам. Ты меня понимаешь? Я… Я хочу обладать тобой, чтобы каждая твоя мысль, каждый взгляд был только моим, чтобы все смотрели на тебя и понимали, что ты только моя. Моя и ничья больше.

Его руки обхватили мои согнутые колени. Он говорил сбивчиво и почти шёпотом. И я испытала двоякие чувства. Была рада с одной стороны, ведь он зациклился на мне, а значит я что-то да значу. Но с другой стороны, меня это пугало.

Оказывается, я та ещё холостячка. Боюсь терять свободу, ведь это нелегко менять себя и свой образ жизни. Была бы я свободна, поверьте, я бы никогда не сидела на месте. Что-то мне не понравилось бы и я уехала. Куда угодно. Просто оборвала бы всё и поскакала бы навстречу приключениям. Вот так просто. Если бы была привязана, то разумеется, боролась бы, но не так долго, как с Лорином. Недели хватило бы, чтобы я без зазрений совести смылась и никогда не вернулась. От этого признания я бежала. Это моя гордость, может быть, желание познать неизведанное или ощутить прилив свободы в крови, когда весь мир у твоих ног, когда само небо расступается перед тобой, являя ночные звёзды. Не знаю, быть может, всё обернулось бы не так, если бы я была свободна и познакомилась с Лорином при других обстоятельствах. Этого единения не было бы, понимания и доверия тоже. Но я… погладила ликана за ухом и прикрыла глаза. Я здесь. А значит, что Лорин… возможно, испытывает ко мне куда более сильные чувства, чем простое влечение. Я надеюсь на это и смирюсь. Мы будем жить с ним всю жизнь, с этим сопереживающим мужчиной, иногда поступающем нелогично и неправильно, но искренне желающим научиться какому-то смирению и пониманию. Он старается, а значит, я тоже буду. Он мне нравится, вот такой вот грубый и пугливый. Маленький заблудший волчонок.

 — Твоя, — наконец подала я голос. — Тебе, наверное, одеться нужно. Полы прохладные.

 — Тебе тоже, — завозился он и чуть привстал. — Хочешь, я принесу тебе твоё платье?

И смотрит так осторожно, словно боится меня. Моей реакции. Я не хотела, чтобы он испытывал такие чувства. Это мерзко, сама по себе знаю.

 — Веди себя, как хочешь, — я коснулась мужской шеи. — Если что-то будет не так, я тебе скажу, и мы вместе решим все вопросы. Договорились?

Он растерянно захлопал глазами. Такой снова потерянный стал.

 — Я веду себя так потому, что… мне очень хочется быть с тобой ласковым, ты достойна нежности, — опустил он взгляд. — И после секса с тобой я почему-то становлюсь рассеянным.

Ему тоже нелегко. Тут же обняла взрослого запутавшегося мужчину. Спорю на что угодно, под вечер он превратится в неутомимого зайца, который будет донимать меня своими подколами и шуточками. Он сам по себе такой, как я раньше не заметила? Всегда разный. Скачки настроения — главный признак ликантропии. Я ему помогу, а он поможет мне. Мы вместе справимся.

Уже после обеда мы с блондином носились по дому, как два великовозрастных ребёнка. Пихались, играли в догонялки, дрались подушками и пытались бороться. Я кусалась и щипалась, а ликан в основном щекотал меня и чмокал. Сегодняшний день встал в ряд с другими лучшими днями. Я молилась ночью, чтобы каждый наш проведённый день вместе стал таким же. Непринуждённым и весёлым. Полный шуток и радости, детской наивности и абсолютного доверия.

На следующий день мы занялись разбитым окном. Лорин принёс из какой-то мастерской стекло и мы принялись за работу. Точнее блондин взялся, а я мешалась под ногами и не упускала возможности подначить альфу. Сидела на столешнице и издевалась. Окно открывалась наружу, поэтому ликан был снаружи, а я внутри. Вот и пользовалась своим положением. Чуть что я бежала в ванную комнату, где пряталась. Потом выходила и продолжала, как надоедливая сорока издеваться над ликаном.