Долг

Дверь снова открылась где-то через три часа. Уже стемнело, я зажгла лампу и переоделась в свою давно позабытую светлую ночнушку. Скрывать мне больше нечего, да и телу хотелось свободы.

При виде Лорина стало дурно. Стыд и сожаление. Наверное, уже никогда не смогу смотреть на него, как раньше.

Он поставил тарелку с едой на прикроватную тумбочку. Я продолжила лежать на боку и читать. Принёс покушать. Очень… человечно.

Я не ждала хороших слов, но была готова к какой-нибудь дряни, которая раздавит меня окончательно. Но Лорин ничего не сказал, просто развернулся и направился к двери. И я очень удивилась, когда вместо ухода, ликан наоборот прикрыл дверь поплотнее. Замер. Просто стоял перед дверью, словно думая о чём, будто решаясь. А когда он развернулся и подошёл к кровати, то сдержать себя я не сумела. Сглотнула шумно. Что я ощущала? Да кучу всего омерзительного и нелицеприятного, такого, что выть хотелось в голос, но я терпела всё молча.

Блондин сел на кровать с моей стороны. Расставил ноги пошире, упёр локти в колени и так замер. Волосы были стянуты, как и всегда в низкий хвост, но он завязан был давно, уж очень лохматым мужчина выглядел. А одежда его была другая. Не та, что была на нём вчера.

В до невозможности накалённой обстановке мы просидели около получаса. Я даже успела успокоить свой организм и снова начать читать. Мне больше ничего не остаётся, я всё уже сделала. Летом сеем, осенью пожинаем. Настала моя осень.

— Я хотел бы, чтобы ты оправдывалась.

Это первое, что он мне сказал. Как-то даже не по себе стало.

— Мне нечего сказать в своё оправдание, — тихо произнесла я, по привычке опуская глаза.

Зачем он пришёл? Неужели хочет всё расставить по своим местам?

— Ты даже не пытаешься, — вдруг усмехнулся мужчина, медленно качая головой. — Неужели ты не чувствуешь за собой вины? Ты не ощущаешь себя виноватой? — Я только это и ощущаю, — чувствуя приливающий жар к лицу, пробормотала я. — Так скажи это, лживая ты… дура, — процедил с отвращением ликан, пугая меня.

Выводить на эмоции он умеет и любит это делать, по всей видимости. Мне бы хватило такого поступка, чтобы всё понять, чтобы сделать все выводы. А он… копошится вечно в этом, вытаскивает всё из меня. Зачем?

Я сжала переплёт книги сильнее. Что сказать?

— Мне очень жаль.

Это в принципе всё, на что меня хватило. Вроде бы на языке крутится много всего, но… это оказалось труднее, чем я думала.

— Жаль, что я выжил?

Теперь я была уверена в том, что Лорин пришёл сюда выяснять отношения. Поругаться, растоптать оставшиеся чувства между нами, чтобы не осталось уже ничего. И это его право. Он может и он делает. Так было всегда, так всегда и будет.

— Жаль, что Сальма во мне увидела нечто большее, чем обычного человека, — вспоминая всю цепочку событий, судорожно вздохнула я. — Но женщины всегда считались коварнее мужчин, так что… — Ты мне не чеши эту свою хрень! Ты уже потеряла право рассказывать мне сказки и как я вижу, тебя это нисколько не трогает! — повысил мужчина голос, прожигая меня своими глазами. — Говори уже, как давно ты с этой шлюхой дворовой в сговоре.

Грубости неприятны всегда, особенно когда они оправданы.

— Когда я оказалась с ней в той комнате под Домом Совета… — Ты же намеренно мне перечила! — перебил злой ликан. — Небось, и вызов она тебе бросила с твоей подачи.

Сдерживаться причин не было. Просто положила книгу и перевернулась на другой бок, пряча свои слёзы. «Он прав, я заслужила, заслужила, заслужила» — начала повторять про себя, перебивая другие мысли. Не хочу с ним говорить. Ведь тогда мне придётся выворачивать всё, а мы не одни. М-да, даже сейчас, когда всё переломано, я беспокоюсь о том, как будет выглядеть Лорин. Чтобы никто не посмел усомниться в нём, чтобы все его уважали.

— Прекрати реветь! — воскликнул ликан. — На меня это уже не действует, отвечай на мои вопросы.

Сколько всего с нами случилось, но я перешагнула через себя в кое-каких местах. Могу его игнорировать спокойно, потому, что иногда разрешить проблему можно только так. И возможно, сейчас не тот случай, но отвечать на эти жестокие нападки бессмысленно. Что бы я не сказала, я всё равно не удовлетворю нужду этого мужчины. Он просто зол, ему нужно выплеснуть всё накопившееся… Мы всё-таки вернулись к началу, когда я была девочкой для битья.

— Не беси меня, Дана. Ответь: ты была в сговоре с Сальмой до того, как она тебе бросила вызов?!

Видимо моё равнодушие, которым я защищалась раньше, не действует.

— Не была.

Негромко, осторожно ответила, почти без слёз в голосе. Просто ответ на его агрессивный выпад.

— Допустим, я поверил, — напряжённо и с какой-то злой иронией в голосе проговорил мужчина. — Почему ты мне ничего не сказала? Почему не намекнула? — Я же тебе сказала…. — В самый последний момент?! — перебил он меня. — Скажи уже честно, что ты струсила! Прикинула в своей голове дурной, что эти твари убьют тебя сразу же после меня и передумала! Ты же любишь переобуваться в ответственные моменты.

Как же удивительно меня преобразила жизнь с этим ликаном. Никогда бы не подумала, что в подобной ситуации, когда вина лежит полностью на мне, когда я её признаю, всё ещё могу винить кого-то другого. Просто черта характера такая или это Лорин своими криками разозлил меня, не знаю, возможно, всё вместе. Слёзы жгли глаза, а поднимающиеся чувство ущемлённой справедливости начало разрывать меня изнутри. Ну, знаете ли…

— Какой ты, оказывается, злой, — вдруг усмехнулась я, не ожидая от себя подобной смелости. — Я просто ушам своим не верю, Лорин…

Я была поражена. Прежде всего, от самой себя. Такое чудовищное событие… чуть не случилось, но я вовремя передумала и переосмыслила всё. Да, я ошиблась, но я ведь его не предала! Я не предала! Он жив, все живы, но… отныне я, видимо, самая мерзкая предательница из всех. Получается, так? А он? Он не чувствует вины?

И как я смогла допустить подобное?! Как я позволила Лорину так разговаривать со мной?

— Я — злой? Нет, дорогая моя, я в гневе! Ты меня предала! Я никогда бы не подумал, я просто мысли не допускал…

Сказать, что у меня просто, как говорится, крышу снесло — это промолчать. Словно пелена красная перед газами от негодования появилась.

— А ты? — я сильно потёрла щёку и глаза, избавляясь от ненужных слёз. — Лорин, а как же ты?!

Теперь по мимо гнева и презрения в его взгляде появилось удивление и непонимание.

— Что я? — вскинул мужчина брови, чуть успокоившись, видимо удовлетворённый моим активным участием в разборках. — Ты меня не предавал? — я села и тоже, кажется, с омерзением уставилась на блондина. — Ты не делал мне больно? Не обманывал на каждом шагу? Не предавал моё доверие к тебе? Нет?