Долг

О. Раздосадовано опустила руку в воду. Кажется, я коснулась его поясницы! Чёрт! Но он вроде не заметил… Поэтому я быстро прошлась мылом и уставилась на спину ликана. Широкие плечи и узкая талия. Нет, наверное, не так. Талия у него обычная, мужская, но вот контраст широких плеч и бёдер был сильным, поэтому его фигура притягивает взгляд. Под кожей виднелись мышцы, которые сейчас находились в покое. Пригляделась. К моему удивлению вся его спина была усеяна шрамами. Не здоровыми розовыми рубцами, а тонкими белёсыми полосками. Их было очень много. Решившись, прикоснулась мочалкой к его коже и начала… гладить. А что я могла? Елозила от плеча к плечу и сверху вниз. Иногда задевала его распущенные волосы.

 — Сильнее, — произнёс Лорин. Я надавила.

— Богдана, ты можешь нормально тереть? — его вполне мирный вопрос заставил меня покраснеть.

Ну, он же голый! А я его трогаю! Это неправильно!

Слегка разозлившись, осмелела и убрала его волосы со спины, чтобы не мешались. Хочешь посильнее? Будет тебе!..

Минуты через три я уже выдохлась. Тёрла сильно, насколько это было возможно. Причём я пыталась сделать этому негодяю побольнее, но он ничего не говорил! Неужели терпел? Я бы от такого «купания» давно бы взвыла! У меня была нежная кожа, и позволить такое грубое обращение со своим телом я не могла.

— Ну, чего ты опять гладить начала? — чуть недовольно вопросил нахал. — Три нормально.

Еле удержалась, чтобы не отхлестать его этой мочалкой по голове. Надоел уже, ей-Богу. Маленькое дитё, что ли?! Даже я сама помыться смогла! А ты-то… лоб здоровый уже!

Устав, схватилась за мочалку двумя руками и начала просто толкать его. От мыла спина была скользкой и получалось, будто я так тру. По-другому не могла — устала.

Эта пытка продолжалась минут пятнадцать. Я уже и позы меняла и вздыхала шумно, надеясь на сострадание. Ну, прям ни в какую! Его кожа на спине уже была красная!

 — Ладно, хватит, — выдал Лорин, и я блаженно опустила руки. — Теперь голову мне помой.

Ну, это уже хамство! Ты что, сам не можешь?! Голову! Сволота!

 — Голову? — переспросила я тихо. — А… как?

 — Как себе моешь, — пожал он мыльными плечами.

Пришлось подниматься. И что мне сделать? Голову нужно куда-то наклонять. Вперёд или назад. Радовалась, что вода теперь была совсем мутная и ничегошеньки я не видела. Поэтому спокойно смотрела на Лорина, не боясь увидеть того, чего не следует.

 — Лорин, — обратилась я к нему, стоя сбоку. — Надо… голову наклонить…

От воды уже перестал идти пар, и она была тёплой. Ликан посмотрел на меня полуприкрытыми глазами. Нравится тебе, нежить треклятая? Мне тоже нравилось, когда меня мыли — это непередаваемые ощущения. Лежишь, а тебя обхаживают со всех сторон. Никогда бы не подумала, что мне придётся поменяться местами.

 — Так подойдёт? — ликан запрокинул голову назад.

Ну, в принципе да. Я вновь зашла сзади и сняла ковш со стены. Может, ударить его и притопить по-быстрому? Сейчас он не кажется мне таким сильным и непобедимым злым волком. Мокрая дворняжка, скорее.

Боясь сделать что-то не то, зачерпнула воды из ванной и начала лить её ему на голову, стараясь не попадать на лицо. Намочив волосы, взяла мыло и начала осторожно елозить им по голове. Отложила и начала осторожно массировать кожу головы, как когда-то делали мне. Это расслабляет, да и мыло успевает сделать свою работу и убить всю грязь. Лорину это явно нравилось. Глаза он закрыл, а на губах лёгкая полуулыбка. Тихая и какая-то усталая. Пропускала его волосы сквозь пальцы, желая сделать всё хорошо. Боялась ногтями поцарапать кожу, и приходилось делать всё медленно.

Минут через десять смыла всё и отжала волосы.

 — Что-то ещё? — спросила я, стряхивая воду с рук.

Его затуманенные глаза посмотрели на меня. Я была слишком уставшей, чтобы опасаться таких взглядов.

 — Говоришь там вода ещё есть?

Последующий час я мечтала выбросить из своей жизни навсегда! Это… чудище совсем охренело! Помимо того, что он заставил разбавлять горячей водой остывшую и ещё раз мыть его голову, он вынудил меня мыть его всего! Фу! Сначала грудь и руки. Спасибо, что он просто откинулся на бортик ванной и закрыл глаза. Иначе под его взглядом я бы сама утопилась бы! Но самое ужасное — это были ноги! Сидела и как дура натирала ему пятки. Столько усилий было приложено, чтобы не морщиться. Он вроде и грязным не был, но… это же его ноги! Ещё и сказал, чтобы я отложила мочалку и делала всё голыми руками! Якобы у него болят ступни, и ему просто необходим массаж! Гадость честолюбивая!

Под конец я ненавидела весь мир. Вся взмокла.

 — Дальше я сам, — услышала я. Меня словно ветром сдуло из ванной.

Сполоснула руки и умылась холодной водой. Еле справилась с желанием замуровать негодяя в ванной. Поняла, что просто не успею и смирилась. Просто охреневшее чудо, которое возомнило себя невесть кем! Ну, для меня он был действительно всем и от него зависело качество моей жизни и жизнь вообще. Но меня что-то не тянуло его благодарить. Ноги. Массаж ступней! Гадость! Мои ручки раньше держали веер, вилку, иголку с ниткой и корешок книги! Всё! Теперь в моих руках было всё. Я качусь по наклонной.

Дни снова потекли, опережая друг друга. Даже не заметила, как пролетел месяц. Наши отношения с Лорином устоялись. Наконец-то! Он уже не орал на меня и не срывал злость, хотя мне показалось, будто его отношение ко мне стало ещё хуже, чем было. Странно, да? Я сделала такой вывод, поскольку он прекратил смотреть на меня вообще: когда я к нему обращалась, делал такой вид, будто видит меня впервые. Бывало он не приходил по несколько дней домой. Я не была против, нет. Он взрослый, самостоятельный мужчина, но я ведь его ждала. Готовила и потом сама всё ела, чтобы не испортилось. А он… просто приходил домой, как ни в чём не бывало. Возможно, я накручиваю, но это было самое гнусное пренебрежение. Он словно не ставил меня ни во что, просто принимал моё существование, как данность. Даже дал мне разрешение к его тумбочке, где он хранил деньги, чтобы я лишний раз к нему не обращалась. Он свёл наше общение к такому минимуму, что, бывало, мы не разговаривали неделями! Вообще! То есть он приходил, садился за стол, я без лишних слов ставила перед ним тарелку, он ел и уходил к себе. Всё. Он не предупреждал меня больше ни о чём. Со временем я свыклась и мне даже начало нравиться. Сами представьте: никто не ругает, слово поперёк не говорит, даёт власть делать всё, что нужно. Но вместе с этим я не могла отделаться от поганого чувства, которое начинало грызть меня изнутри. Я ему видимо осточертела. По-другому его поведение назвать было нельзя. Он даже не просил отчитываться за покупки. Я купила новое покрывало в его комнату, поскольку старое уже было застиранным, и он опять-таки промолчал. То есть любые изменения его не волновали. Ему было по барабану. И мне бы радоваться, ведь это шаг на пути к свободе, но не так-то всё было просто.

Однажды встретила Майлу на рынке, и мы разговорились. Мне этого очень не хватало, и мы зацепились с ней на добрых полтора часа. Тогда-то я и узнала, что отсюда мне… как бы, живой не выбраться. Понимаете? Старейшины запрещают посещать город не ликанам. На мой вопрос как же тогда Лорин провёз меня, Майла дала простой ответ, который и добил меня. Запрещено не въезжать в город, а выезжать. То есть люди имеют право заехать сюда, но они обязаны остаться здесь. Навсегда. Чтобы другие люди не прознали, где же живут такие богатые оборотни. Это было… ужасно. Помню, я плакала весь день. Все мои мечты рухнули. Нельзя выехать, представляете? Заехать — пожалуйста, но если захочешь уехать, то только вперёд ногами! Безопасность превыше всего, как всегда. С одной стороны, я считала это правильным, поскольку ликаны должны быть защищены, но с другой… это означало, что мне предстоит жить тут всю свою жизнь. Всю жизнь здесь. В одиночестве. Одной. Это убило мою надежду, и жестокая реальность ещё и потопталась на пепле той бабочки, которая так яро трепетала крыльями, просто надеясь.

И вот теперь я уже не считала предложение Лорина переспать таким абсурдным. Он был прав. Мне нельзя будет ни с кем, если он, конечно, не разрешит. А он не даст согласия. Ведь если я решусь, то только по любви, да и после замужества. Думаете, он захочет отпустить такую универсальную хозяюшку, как я? Он себе не враг. Как я поняла, женщины тут довольно горделивые особы и делать сразу всё не приучены. Майла пояснила, что Лорин нанимал трёх разных волчиц, чтобы те убирали, стирали и готовили. Причём брали они не мало. В основном этим занимались взрослые дамы, которые просто хотели подработать. А тут я, которая делаю вообще всё! Узнав расценки, поняла, что через пару лет я полностью отработаю свою цену. Оказывается, папаша-то продешевил. Ещё один мерзавец. Надеюсь, он помучается. Я злилась и хотела просто придушить папу за его поступок. Какая-то любовь к нему у меня осталась, но такое предательство, которое совершил он — затмевало всё. Даже мечтала, что стану какой-то высокой шишкой, поднимусь в политике, пройдусь по головам и утру ему нос! Детские обиды смешивались со взрослой ненавистью, заставляя меня колотить косяки и плакать.