Долг
Шрифт:
— Она ходок на две стороны, — фыркнул сереброволосый. — И ты помнишь, что я тебе вчера сказал на её счёт?
— Чтобы я сказала тебе, если она вдруг ко мне подойдёт, — вспомнив, проговорила я.
Вроде так. О большем пусть даже не просит. Смутно помню, как мы оказались дома… что-то как-то не очень головушка варит в этом направлении.
Он стоял недалеко от меня и, протянув свою руку, погладил меня по голове, словно щенка какого-то.
— Хорошая девочка.
Я смотрела на него широко открытыми глазами. То есть… ну, сволочь! Это ты собака! Или волк! Да плевать я хотела — один чёрт, животное! И погладил-то так ощутимо! Надеюсь, руки помыл после еды, а не об мои волосы вытер.
Так ещё и руку убирать не торопиться. Его пальцы скользнули на моё ухо, и я вздрогнула. Что он творит?!
— Лорин, — прошептала я, когда его палец коснулся моей нижней губы.
Я опустила глаза и нахмурилась. Была вынуждена терпеть. А что ещё
— Я ничего ещё не делаю, — тоже тихо произнёс мужчина, поглаживая мои губы. — Скажи мне лучше — ты когда-нибудь целовалась?
Я почти сразу же вспыхнула. Ощутила, как румянец прилил к щекам. Не-на-ви-жу! Нельзя о таком спрашивать!
— Нет, — еле слышно отозвалась я, пытаясь наклонить голову, чтобы как-то укрыться от настойчивого взгляда.
— Я не удивлён, — мужчин вдруг сел на корточки почти рядом со мной, вынуждая смотреть на его колени. — Почему ты покраснела?
От этого вопроса температура тела возросла точно на пару градусов! Ну, не нужно задавать такие вопросы и уже тем более требовать ответы! Я же сейчас сгорю со стыда! Никогда в жизни я не говорила на такие темы! Никогда! И теперь… особенно с тем, кто жаждет ещё и всё опробовать… фу-фу-фу!
— Лорин, — прошептала я потерянно и скованно, — не задавай мне таких вопросов, пожалуйста…
Хотелось закрыть лицо. Оно пылало, и я ощущала, как оборотень смотрит на меня. Это ужасно. Хоть бы провалиться сквозь землю! Чтобы больше никогда не испытывать такого!
— Ты такая неискушённая, — его рука начала гладить мою щеку. — Жду не дождусь, когда мы окажемся в одной постели…
И его лицо приблизилось к моему. От жара я не ощущала его дыхания, только слышала, как гулко стучит моё сердце.
— Ну… не надо, — ощущая слёзы, зашептала я, отворачивая лицо. — Перестань, пожалуйста…
Его нос ткнулся мне в ухо, одна рука взяла меня за затылок, а вторая легла на колено. Нет, только не снова! Я буду кричать! Пусть только посмеет!
— Я ничего не делаю, — тихо пропел он мне в ухо, вызывая мурашки. — Просто наслаждаюсь своей покупкой… а я ещё, идиот, думал брать тебя или нет…
Его губы закусили мочку уха, и я задрожала от щекотки и странных ощущений. Я боялась до ужаса! Всё тело вновь одеревенело, я часто задышала, пытаясь успокоить себя. Ничего не будет! Он ничего не сделает! Сейчас день, и… ему надо идти! Он уходит! На весь день! А я, дура, ещё волновалась! Пусть катится!
— Надо было оставить, — найдя в себе силы, буркнула я, отстраняя голову от ликана. — Лорин, пожалуйста, хватит.
Его рука на затылке сжалась, не давая мне двигаться. Губы начали издеваться над моим ухом. Я задрожала от каких-то потусторонних ощущений. Мне вроде бы нравилось, а вроде и нет. Такие сильные противоречия бушевали во мне, грозясь вызвать истерику.
— Чем же я тебе не мил, красна девица? — словно издеваясь надо мной, он начал целовать мою шею.
Я начала судорожно дышать. Всё. Слёзы начали набухать на глазах, и я упёрлась руками в грудь оборотня, пытаясь оттолкнуть его. Не буду же я его бить! Просто давила, хотя скорее он был опорой, от которой я отталкивалась, дабы отстраниться от него. Нет! Он меня целует! Только не это! Только не он! Муж! Я для мужа! У меня ещё будет семья!
Я должна… должна сохранить свою честь!
— Лори-ин, — протянула я в панике.
Понимая, что отступать нахал не собирается, сместила руки на его лицо. Осторожно, стараясь не причинить и ему вреда, попыталась надавить, чтобы как-то создать дистанцию. Боялась ему сделать больно. Почему? Да потому, что я его не знаю, и получать сдачи, в случае чего, желания нет.
— Богдана, один раз и я отстану от тебя, — вдруг заговорил он, целуя мои ладони. — Один час и всё…
Его вторая рука легла на мою шею, и я почувствовала, как он поднимается, причём с наклоном в мою сторону… нет! Не сейчас! Не посмеешь! Вот тут-то моя гордость схватила волю за шкирку и швырнула её в моё сердце, откуда та должна была что-то предпринять.
Я просто взяла лежащую рядом подушку и, вырвавшись из несильного захвата, упала лицом на неё, а руками сильно-сильно прижала к себе. Ноги поджала к груди и вся сжалась, готовясь в любой момент давать уже ощутимый отпор. Холодная ткань подушки начала охлаждать моё пылающее лицо, я судорожно сжимала её и была уверена, что мне скорее руки вырвут, чем отберут её у меня.
Лорин по началу встал коленом на диван и пытался целовать меня в макушку, гладил по спине и бёдрам, но я держалась. Голову чуть в сторону повернула, чтобы дышать нормально и всё.
— То есть ни в какую? — услышала я его чуть серьёзный голос. — Полный отказ?
Я молчала, пытаясь привести в норму дыхание. Озабоченное животное! Я не перейду на твою сторону! Моя воля сильна, ясно тебе?!
— Хорошо, — протянул он как-то недобро. — То есть послаблений ты не хочешь? Наверное, тебе нравиться быть служанкой, но зато сохранить свою честь.
Ладно, Богдана, с сегодняшнего дня не жди от меня никакой ласки, и доброго слова ты от меня не услышишь!Я зажмурилась, ощущая ещё и стыд. За что он так меня? Потому что не отдалась?! Совсем с ума сошёл, что ли?
— Я поняла, — прошептала я, принимая.
====== 17 глава ======
С сегодняшнего дня всё станет проще в моральном смысле и сложнее в физическом. Наверное, будет придираться… какой же он мерзавец!
— Чтобы, когда я вернулся, моя комната была вылизана, — отчеканил он.
В общем, поплакала я здорово, даже попинала его кровать, когда убиралась. Чтобы не возникло конфликта, поменяла ещё и бельё. Весь день потратила на уборку в его комнате и стирку белья. Под вечер стянула высохшее платье и села в гостиной. Достала нитки и набор игл. Решила зашить дырки. Почему-то вспомнилась мама. Она сидела рядом со мной и подсказывала какой стежок сделать, как далеко отступить и всегда поддерживала меня добрым словом, когда не получалось. На глаза набежали слёзы. Плакса я. Раньше редко сырость разводила: иногда, может, раз в месяц, когда понимала, что никому не нужна. Обычно я об этом не задумывалась, но бывали такие тяжёлые дни, и я горько оплакивала свою участь. А ещё обвиняла маму за то, что бросила меня. На большее была не способна. Да, на утро осознавала, что такова судьба, и ничего изменить нельзя. И так каждый раз. Сегодня один из таких дней, когда я прошу мать помочь мне оттуда, сверху. Может быть, она меня и не слышала, но я надеялась на неё.
Вот так слегка напряжённо пролетели две недели. Лорин сдержал своё слово. Ни слова не говорил мне не по делу. «Это что?», «Почему вот так, а не так?», «Сделай вот это» — в основном я слышала именно это. Не было странных, пылких взглядов, его и дома-то почти не было. Я так предположила, что у него работа. Уходил после обеда и приходил поздно вечером. Ел как раз, когда приходил, поэтому мне приходилось его ждать.
Я прибралась на втором этаже. Это предложение Лорин не отозвал, желая мне как-то насолить. Я её несколько раз вымыла, сменила бельё и занавеску. Но и ночевать в первый раз не смогла. От постели пахло сыростью. Пришлось раскрывать окно и оставлять комнату проветриваться, к тому же ночи были тёплые. Зато на следующий день под лучиками солнца и горячим ветром кровать полностью стала годной. Было непривычно спать на большой постели. Особенно напрягало то, что за соседней дверью спит ликан. Его поведение… мне нравилось. В каком-то смысле. Он не приставал и вообще не обращал на меня никакого внимания. То есть обращался, когда это было нужно, но не более. У нас сложились отношения подчинённый-работодатель. Не знаю, чего хотел сам Лорин, но он меня, скорее, наградил, чем наказал. Я предполагаю, что ему просто надоело ухлёстывать за мной, и он стал самим собой. Обычный, немногословный и серьёзный. Постоянно видела, как он хмурится, словно обдумывая какие-то вещи. Я ему никогда не мешала, просто кормила, потом убирала за ним и всё. Он даже перестал требовать есть с ним. Я была обычной прислугой, и не поверите, но мне это нравилось. Для меня всё вернулось на круги своя. Никто меня не замечает, я просто болтаюсь по дому, только теперь у меня есть обязанности, а так всё по-старому. Сама с собой. Сама в себе. Это лучше для меня. Я сама по себе нелюдимая. Мне не нужно частое общение, достаточно книг. Конечно, часто мечтала о друзьях. Чтобы они понимали меня, помогали и мы вместе веселились. Но кто мог стать моим другом? Мелинда или Майла? Я их не видела с того самого дня в таверне. Они не заходили, на рынке я их не видела. Может, просто нет времени, а может, Лорин запретил, кто знает? Но фактически я одинока. Даже нет Марфы, которая нет-нет, да заменяла мне маму. Она мне, наверное, была дана из-за моего возраста. Теперь я подросла, и меня лишили всякого общения. Одиночество не всегда плохо. Главный минус — это твои же собственные мысли, которые могут как помочь, так и сожрать тебя изнутри. Даже книги порой не спасали. Но я не была в силах что-то изменить. Отдаться этому ликану, чтобы он позволил мне общаться с окружающими? Это слишком жалко. Да и просто так я бы не стала. Конечно, я начала понимать, что такой образ жизни сделает Лорина единственным мужчиной, которого я буду знать, но всё равно нет. Не знаю, но в нём что-то не так. Во-первых, он грубый, во-вторых, гадкий, в-третьих, слишком самоуверенный. Лорин просто не тот, с кем следует проводить первый раз. Третий и последующий — пожалуйста, а первый и второй — нет. Это же не просто, простите, перепихон на стороне и всё. Единение душ, любовь, доверие в конце концов. А он что может предложить? Ничего. Только свою страсть, которая из него так и плещется, да энтузиазма ведро. Но вопреки всему, я его уважаю. Просто за то, что меня не лупит. Есть же такие мужчины. Они своих жён колотят почём зря. А Лорин имеет право меня убить, и ему ничего за это не будет, но я живая и целая. Вот только за это я вкладываю душу в готовку. Он — мужчина. Настоящий. Но не мой. Поэтому я рада, что у нас сложились такие холодные отношения.