Долгий сон
Шрифт:
— Язык у тебя длинный, да руки коротки, — не растерялся Тедди.
К нему подошел Тони, и полководцы стали договариваться о правилах предстоящего сражения.
— Вы переходите на тот берег ручья. — Тони показал рукой, где будет линия фронта. — Мы остаемся на этом.
— Идет, — деловито отозвался Тедди.
— Кто первый крикнет: «Стой!», тот выбывает, —наметил Тони еще одно условие боя.
— Согласен, — одобрил Тедди.
— По местам! К бою готовьсь!»— приказал своему войску Тони.
Тедди подвел своих черных пехотинцев
— Скидавай рубашки! — заорал Тони.
— Точно! — подхватил Тедди.
На желто-бурых, залитых солнцем полотнищах глины блеснули восемь черных тел.
— Готовь снаряды! — скомандовал Тони.
— Есть! — подчинился Тедди.
Шестнадцать рук принялись лихорадочно вычерпывать глину и лепить из нее круглые ядра; их относили и складывали за деревьями, которым предназначалась роль бастионов. Трудились молча, тяжело дыша, поминутно вскидывая головы, чтобы удостовериться, что неприятель не нарушает условий глиняного побоища, а кстати прикинуть, много ли у него скопилось боеприпасов.
— Ребята. — Сэм вдруг остановился. — У меня мысль.
— Какая? — спросил Тони.
— Военная хитрость, понятно? Я выбегу вперед, а как они по мне начнут садить, тут вы засечете Тедди и накроете его.
— А что, мысль хорошая, — сказал Рыбий Пуп.
— Верно. — Тони зловеще усмехнулся, довольный. — Я скажу тебе, Сэм, когда выбегать.
— Шабаш, что ли? — крикнул Тедди.
— Шабаш! — Голос Тони разбудил эхо в глуши высокого леса.
Блестящие черные тела проворно попрятались за деревьями. Руки сжимали глиняные ядра, головы осторожно высовывались из-за укрытий, нашаривая глазами мишени. Ни звука, только птичье щебетанье да шорох листвы на ветру. Из вражеского стана на том берегу ручья со свистом вылетел на солнце глиняный снаряд, прошумел в ветвях и — плямп! — разметав по сторонам ошметки, врезался в ствол дуба, за которым притаился Рыбий Пуп. У Пупа рука сама потянулась ответить на огонь, но его остановил яростный шепот Тони:
— Не стрелять, Пуп! Сэм, приготовиться к вылазке, слышишь?
— Есть! — отозвался Сэм.
Новый выстрел — бабах! — и неприятельский снаряд с шумом шмякнулся в дерево прямо над головой Зика и взорвался, обдавая плевками глины соседние деревья. Теперь уже Зик рванулся дать сдачи, но Тони ухватил его за локоть:
— Назад, Зик.
Там и сям падали глиняные ядра, но прямых попаданий так и не было.
— Чего вы ждете, или уже со страху поумирали? — с вызовом крикнул Тедди.
— Не бойсь, когда надо будет, получите, — ответил Тони.
— Пора начинать, они все на виду, — оценил обстановку Зик.
Петляя, пригибаясь, Сэм заюлил по глиняному настилу, на миг замер живой мишенью и отскочил в сторону. Комья глины тучей застлали воздух, и Сэм заплясал, уворачиваясь от них. Из-за ручья взметнулся кровожадный вопль; войско Тедди, блестя на солнце черной кожей, беспорядочно высыпало к самой воде, откуда удобней было целиться в Сэма. Оставив далеко позади свои укрытия, неприятель растянулся по берегу и напропалую садил по Сэму, мелькающему черной тенью среди деревьев. Тедди добежал до бревна, перекинутого
через ручей; сзади, не прекращая шквального огня, напирали его пехотинцы.— В атаку! — зычно скомандовал Тони.
Он и его бойцы выскользнули из-за укрытий, рассыпались по вязкому берегу, и на ту сторону пригоршня за пригоршней полетел град глиняных ядер, предназначенных для одного Тедди. Ж-жах!Ага, попало! Плотный ком расквасился на черном лице полководца, облепил его, как желто-бурая маска из жидкого теста. Руки у Тедди дернулись вверх, точно у куклы, когда ее потянут за веревочку. Он стал как вкопанный, протер залепленные глиной глаза, глянул, повернулся кругом и, подхватив с земли рубашку, бросился наутек под кров деревьев.
— НАША ВЗЯЛА! — радостно завопил Рыбий Пуп.
Похватав рубахи, вражеские бойцы пустились улепетывать вслед за своим предводителем.
— РАЗБИЛИ НАГОЛОВУ! — крикнул Тони.
Упоенный победой, Рыбий Пуп оглянулся, чтобы разделить торжество с приятелями. Почему-то рядом с ним оказался Тони. Зик и Сэм сломя голову тоже удирали в лес. Рыбий Пуп нахмурился и, ничего не понимая, взглянул на Тони. На лице друга был написан ужас.
— Господи помилуй, — простонал Тони, глядя через его плечо.
Рыбий Пуп круто обернулся: к нему, с пистолетами в руках, приближались два белых полицейских.
— Стоять на месте! — приказал один. — Руки вверх!
Первым его побуждением было бежать, но наведенные пистолеты говорили, что это бессмысленно. Затаив дыхание, Рыбий Пуп медленно поднял над головой перепачканные глиной ладони. Тони рядом тоже поднял руки.
— Простите нас, сэр, — всхлипнул он.
Рыбий Пуп оглянулся назад — все, кроме них двоих, успели спастись бегством. Ужас сжал ему глотку. Зачем только его сюда понесло! Не послушался отца с матерью — и вот она, беда…
— Оба — кругом и марш вперед, — отрывисто бросил полицейский.
— Извините, сэр. Нам бы взять рубахи, — шепотом попросил Рыбий Пуп.
— Живо одеться, да гляди, не балуй!
Смаргивая слезы, Рыбий Пуп кое-как натянул рубаху и не успел опомниться, как ему крепко сдавили запястья стальные наручники.
— Сколько вас надо предупреждать, чтобы не шастали по чужим участкам, — сказал тот, что был повыше.
— Но мы же не делали ничего плохого, — жалобно сказал Рыбий Пуп. — Пожалуйста, отпустите нас домой.
— Сейчас заберем в тюрьму, оттуда отправим вас в колонию, — сказал другой, толстый. — А ну, выходи на дорогу.
Словно во сне, спотыкаясь, плача, дрожа всем телом, чувствуя, как стучит в висках, стыдясь, что на лице и руках у него спеклась глина, Рыбий Пуп шагал рядом с Тони по сырой вспаханной земле. Они остановились у полицейской машины с открытой задней дверцей.
— Садись, — приказал полицейский.
Рыбий Пуп залез внутрь и сел, напряженно подавшись всем телом вперед, уставясь в одну точку невидящими глазами. Дверца с треском захлопнулась, он вздохнул и расслабился, откинув голову на спинку сиденья. Удар белой молнии расколол его мир надвое, вырвал его из детства. Эти белые обращались с ним как со взрослым мужчиной, а у него внутри все содрогалось, исходило детскими слезами. Господи, только бы они надо мной ничего не сотворили, беззвучно молился он.