Долгота дней

— Так в том-то и дело, — всплеснул руками Маршак, — что в каждом мальчике, особенно питерском, особенно любящем православие, он есть! — торжествующе сказал Маршак. — Без этого мальчика и православия никакого бы никогда не было. Понимать надо! Однако большинству русских людей удается достичь компромисса между этими двумя сторонами одной медали.

— За счет чего?

— Конечно, водка, — пожимает плечами Маршак. — А как ты думал? Без нее в этих условиях никак. И в случае с ПХ, конечно, его здоровый образ жизни играет с ним злую шутку. Мордехай в нем крепнет, зов Сиона, то есть разума, побеждает доводы сердца. Как следствие — Россия гибнет. Рубит он ее просто на корню!

— Не смеши меня! — недоверчиво усмехнулся Василий. — Чтобы ПХ — и израильский шпион?! Не поверю!

— Не израильский, а сионистский, прошу не путать!

— Не вижу разницы!

— Ну, это твои дела, — пожал плечами Алексей. — Речь о том, что человек у руля стоит целую эпоху. И каковы результаты? Промышленность — в жопе. Деревня — умирает. Природа — гибнет. Медведей противники русского мира насилуют прямо на сибирских дорогах, выкладывая видео в мировую сеть. Бабло тратится неизвестно куда — одна Олимпиада чего стоит. Россия и коррупция теперь — близнецы-братья! Убей одну — вторая тут же развалится на хрен. Потому как иного механизма перераспределения денежных потоков не существует. Как и других способов практического взаимодействия сословий внутри одной державы. Модернизировав наше общество, ПХ мог бы лет за двадцать пять-тридцать построить постиндустриальный феодализм. Ну, хотя бы в каком-то виде, чтоб жить можно было. Хотя бы, как у Германа в фильме, помнишь? Вольно дышится в освобожденном Арканаре. Но Прекрасный вместо этого бесконечно углубил бездну между сословиями. Теперь Болотная и Кремль боятся в этой жизни только одного — собственного народа! Это о чем говорит? О том, что говорить уже не о чем, Вася! Просто не о чем! Ну и с войной этой гибридной, наконец, — Маршак снова плеснул в бокал ледяного белого сухого и сделал долгий глоток, — ПХ поставил страну таким раком, что теперь ее имеют и боком, и с подскоком, и с подвывертом. Я молчу уже о том, что мозги собственным гражданам засрал так, что их теперь вылечит только ядерная война. Какие санкции? Какая совесть? У них ресурсов внутренних для совести не осталось. Это, знаешь, как бывает? На винте программка нужная имеется, а оперативки, чтобы ее юзать, — хрен! Уловил?

— В общих чертах.

— Но Z, конечно, — это открытая рана. Абсурд, ставший фактом бытия. Если бы не долг перед человечеством, я бы сюда ни ногой.

— Значит, перед человечеством? — ухмыльнулся Гиркавый.

— Перед ним, — серьезно кивнул Маршак. — Если б не оно, сидел бы дома, читал Конституцию. Из всех наемников, которых мы сюда присылаем, мне понятны только буддисты. Они, по крайней мере, едут за нирваной.

— За нирваной и за запахом Шойги, — кивнул Василий.

— Добавь сюда постоянные метаморфозы внутри Z — и картинка выйдет ужасающая! Какой Обама?! Какая Меркель? Никто ничего не решит, пока оно тут само не решится! А само оно тут не решится никогда!

— Ты уверен?

— Абсолютно! Так что, милый мой, возвращаясь к началу разговора, — не во внешних обстоятельствах дело! Не в ПХ, не в геополитике, которую придумали предприимчивые поляки, не в цене за баррель нефти. Я скажу так. Колорадские жуки никуда не денутся, даже если НАТО введет в Украину свои войска! Вступи сейчас Z в Евросоюз, Эмми Уайнхауз, Роза Люксембург, Владимир Ленин, Павлик Морозов, Сакко и Ванцетти, Надежда Крупская и прочие призраки прошлого не перестанут тревожить улицы этого города. И въехать-то сюда проблем не будет! Выехать — вот вопрос! И пока об этом догадывается ограниченный контингент людей — все решаемо малой кровью. Но когда проблема выйдет на общемировой уровень, будет поздно пить боржоми. Ты же знаешь, когда к делу подключаются большие боссы, жди беды!

— И что, по-твоему, нужно делать?!

— Жертва нужна, — не без некоторого смущения проговорил Маршак. — Небольшая, в масштабах города, но, конечно, весьма болезненная.

— Говори, не томи, какая цена вопроса?! — Гиркавый заорал так, что на шее вздулись вены.

— Да прекрати, — бледно улыбнулся Маршак, — ты же и сам знаешь. «Пятый Рим», конечно же, «Пятый Рим».

— В самом деле? — покачал головой Гиркавый и после минутной паузы поинтересовался: — И что там в «Пятом Риме» такого? Почему они?

— Во-первых, люди хорошие! — серьезно ответил Алексей, запивая сыр крохотными глотками ледяного пива. — Это, сам понимаешь, не последнее дело. Во-вторых, патриоты украинские…

— Они наши люди! — твердо сказал Гиркавый. — Так что попрошу…

— Да ладно, Вася, туфту прогонять! — усмехнулся Маршак. — Патриоты, говорю, украинские. Все как один. Им все равно тут жизни нет, и в ближайшие годы не будет. Кроме того, давно напрашиваются. Сам знаешь, сколько раз твоего литовца к стенке хотели поставить.

— Это отношения не имеет…

— Еще как имеет! «Пятый Рим» — это, брат, не просто баня! — совершенно по-мефистофельски захохотал Маршак. — Это место силы! Пуп, как минимум, всей Евразии! Эх, ты, министр культуры, твою мать! Так и не понял, с чем дело имеешь.

— С чем?!

— Тут старик Шубин правит бал! Аттила и нибелунги, Одетта и Одиллия, Оле Лукойе и Кецалькоатль, Красная Шапочка, Гудвин, Пиноккио, дерево Иггдрасиль. Здесь парнишка 'Oдин на ясене висит вот уже несколько тысяч лет и «Мальборо» курит. В священной глубине дрожат и наливаются соком завязи всех миров. В советское время военными учеными в «Пятом Риме» была поставлена уйма экспериментов, написан добрый десяток засекреченных монографий! Минус этих наработок заключался в ошибочной их интерпретации. Ученые-то советские были атеистами! Впрочем, некоторые чисто практические задачи они решали.

— Чего? — Василий даже привстал со стула. — В «Пятом Риме» эксперименты?!

— А ты думаешь, Гредиса к стенке не поставили до сих пор только потому, что он философ? Или потому, что ты такой крутой министр здравоохранения и транспорта? — Маршак засмеялся, глядя на вытянувшуюся физиономию Гиркавого. — Да за ними ведется наблюдение с самого начала конфликта! Скажу больше. Все последние пятнадцать лет мы держали руку на пульсе «Пятого Рима». История-то давняя. С начала тридцатых годов прошлого века в Z под вывеской общественной бани работала закрытая научно-исследовательская шарашка. Процессом всю жизнь руководило ГПУ, потом Академия наук, так сказать, подключилась. И, в общем, что сказать, нашим ученым удавалось контролировать национальный вопрос на территориях от Балтийского моря до Кольского полуострова. В известной степени СССР не развалился еще в пятидесятые годы двадцатого века исключительно благодаря «Пятому Риму».

— А как это работает?!

— Кто бы знал! — весело улыбнулся Маршак. — В начале девяностых, когда империя пала, архив института, который курировал «Пятый Рим», был варварски уничтожен. Пропали уникальные разработки, методики, накопленный фактический материал. Все, как говорится, пошло прахом. Между прочим, когда Ельцин подписал бумажку о разделе пирога, знающие люди ни о чем так не беспокоились, как о «Пятом Риме». Но случилась странная вещь. Баня была просто баней, и в годы, так сказать, независимости никаких потусторонних эффектов за ней не наблюдалось. Может, только изредка шалила, но не более того. А как только… — Маршак развел руками, — все слетело с катушек, «Пятый Рим» стал просыпаться. Стало понятно, что контроль над ним — вещь принципиальная.

— Обожди, не хочешь ли ты сказать, что вообще вся эта война…

— Наконец-то дошло! — кивнул Маршак, доставая из бара бутылку «Гленливета». — Лучше поздно, чем никогда. «Пятый Рим» — вот наша главная цель. Теперь ты знаешь осевую точку этой войны.

— Немытая Россия воевала за баню, — задумчиво проговорил Гиркавый. — Что ж, все логично. Предел желаний — помыться и выпить водки.

— Речь не об этом! — поморщился Маршак, наливая напиток в бокалы. — Проблема в том, что Z вместо России присоединился к СССР. При этом, чтоб ты понимал, население Z продуцировало образ вполне идеальный. Не имеющий отношения к тому, что имело место быть в объективной действительности. Так что присоединение совершено к воображаемому объекту. А именно, к такому СССР, которого никогда и нигде не было. И быть не могло. Уж лучше бы к США присоединились, ей-богу! — с досадой проговорил Алексей. — С ними хотя бы договориться можно. А с воображаемым СССР договориться нельзя! Его же нет. И в тоже самое время для Z более реальной страны не существует. Парадокс, как ни крути. Впрочем, тут за что ни возьмись, в голову не влезает.

— И что ты предлагаешь? То есть причем тут «Пятый Рим»?

— Мы видим всего один вариант. С помощью «Пятого Рима» необходимо создать мощный противовесный эгрегор. Объединив языческое и поэтическое в монотеистическом дискурсе украинской культуры, мы спровоцируем вытеснение традиционных советских псевдохристианских Z-ценностей. Именно они, пусть и в извращенном виде, лежали в основе мировоззрения советского гражданина. Все эти кодексы строителей коммунизма, по сути, являлись скверным переложением катехизиса. В этом синтезе видим надежду на возвращение Z в лоно привычной нам сетки физических законов. И на окончание войны в самом широком смысле этого слова.