Доля секунды

К ним подошел Уильямс:

— Проклятье, то убийства, то похищения.

С его разрешения они забрали коробку с документами по Бобу Скотту. Пока Паркс разговаривал с Уильямсом, Кинг и Мишель быстро переговорили прямо на парковке.

Мишель положила ладонь на плечо Кинга:

— Как ты?

— Я должен был сообразить, что все идет к этому, — ответил он.

— Как? Ты же не телепат.

— Милдред Мартин убили сразу после нашего разговора с ней. Можно было догадаться, что на очереди Джоан.

— Или ты! И что ты мог сделать? Изображать при ней сиделку? Вряд ли она согласилась бы на это.

— Я даже не попробовал, Мишель. А теперь…

— Мы еще можем попытаться найти ее. Живой.

— Не сочти за неуважение, но пока нам что-то не очень хорошо удается находить людей живыми.

Вернулся Паркс:

— Послушайте, я собираюсь разобраться с этим Бобом Скоттом из Теннесси, и если он — тот самый малый, надо будет съездить туда большой компанией и потолковать с ним.

Мишель с Кингом вернулись к нему домой, и Мишель отправилась готовить еду. Кинг удалился, и ей пришлось его искать. В конце концов она обнаружила Кинга на причале и подошла к нему.

— Я там бутерброды сделала.

— Спасибо, — рассеянно произнес Кинг.

Мишель присела рядом с ним:

— Все еще думаешь о Джоан?

Кинг взглянул на нее, пожал плечами.

— Я знаю, тебе тяжело, Шон.

Они посидели немного в молчании, потом Кинг сказал:

— Она была голой.

— Что? — резко спросила Мишель.

— Тогда, в лифте, показалась мне голой. На ней был плащ, а под ним — ничего.

— Но почему она это сделала? Ты же был на посту.

— Потому что получила записку — и думала, что мою.

— Если они хотели отвлечь тебя с помощью Джоан, как они могли знать, когда она спустится в лифте?

— Встреча с избирателями проводилась с десяти до десяти тридцати. Тот, кто запланировал убийство Риттера, знал, с каким временным окном ему придется иметь дело. В записке говорилось — появись около десяти тридцати.

— Для Джоан это было очень рискованно.

— Что ж, временами любовь толкает людей на безумства,

— Так ты думаешь, дело было в любви?

— Практически это она мне и сказала. Все прошедшие годы она думала, что я причастен к убийству Риттера. Думала, что я подставил ее. А когда увидела записку, которая была приколота к телу Сьюзен Уайтхед, поняла, что использовали нас обоих. Эта записка ясно указывала на человека, имевшего отношение к убийству Риттера. А другая, якобы написанная мной, должна была втянуть в эту историю и ее. Она спросила меня, почему я, если подозревал ее, а сам был чист, никогда никому не сказал о том, что она сделала.

— И что ты ей ответил?

— Ничего не ответил. Возможно, я и сам не знаю почему.

— Думаю, ты никогда по-настоящему не считал ее виновной в чем-либо, кроме плохого вкуса.

— Я видел, какими стали ее глаза, когда раздался выстрел. Более потрясенного человека мне видеть не приходилось. Нет, она в этом не участвовала. — Он пожал плечами. — Я не люблю Джоан, однако хочу вернуть ее живой и невредимой.

Он встал и направился к дому.

Они уже заканчивали завтрак, когда зазвонил телефон Кинга. Он взял трубку и озадаченно протянул ее Мишель:

— Это тебя. Говорит, что он твой отец.

— Спасибо. Я дала ему твой номер. Надеюсь, ты не против.

Кинг отдал ей трубку. Мишель что-то записала, поблагодарила отца и положила трубку.

Кинг тем временем мыл тарелки и составлял их в сушилку.

— Что случилось?

— Отец служит в Нэшвилле начальником полиции и состоит во множестве профессиональных полицейских организаций. Я попросила его навести кое-какие справки, посмотреть, не удастся ли ему выяснить что-либо об офицере, убитом около семьдесят четвертого во время демонстрации протеста.

— Так, и что он откопал?

— Только одно имя. — Мишель заглянула в свою запись. — Пол Саммерс служил в то время в полиции Вашингтона. Отец знаком с ним, так что Пол готов с нами поговорить.

Пол Саммерс жил в построенном лет тридцать назад фермерском доме с расположенными на разных уровнях комнатами и окруженном со всех сторон строительными площадками. К двери он вышел в джинсах и бордовой футболке. На вид ему было лет шестьдесят пять или около того — прекрасные седые волосы, большие руки и еще больший живот.

— Так вы — девчушка Фрэнка Максвелла, — сказал он Мишель. — Если я расскажу вам о том, как ваш отец хвастался вами на всяких национальных съездах, вы станете краснее моей майки.

Мишель улыбнулась:

— Папина дочка. Иногда это стесняет.

— Да, но у многих ли отцов есть похожие на вас дочери? Я бы тоже хвастался.

— Она иногда внушает мужчине чувство собственной неполноценности, — вставил Кинг, бросая на Мишель лукавый взгляд.

Саммерс посерьезнел:

— Я следил за историей с Бруно. Она воняет. Мне не раз приходилось сотрудничать с Секретной службой. Так что я много чего наслушался о том, как подопечные совершают дурацкие поступки, а расплачиваться за них приходится ребятам из Службы. Это он подвел вас, Мишель.

— Спасибо вам за эти слова, — ответила Мишель. — Отец сказал, что у вас может найтись информация, которая может нам пригодиться.

— Это верно. Когда я служил, то был чем-то вроде неофициального историка полиции. — Он вытащил папку и несколько секунд перечитывал свои записи. — Проникновение со взломом в отель «Уотергейт» произошло летом семьдесят второго. Примерно год спустя страна узнала о пленках Никсона. В июле семьдесят четвертого Верховный суд высказался по вопросу о пленках против Никсона, и в августе он подал в отставку. Но еще до решения суда — примерно в мае семьдесят четвертого — в Вашингтоне стало по-настоящему жарко. Планировалась огромная демонстрация протеста, которая должна была пройти по Пенсильвания-авеню. У нас были отряды для разгона демонстраций, десятки конных полицейских, Национальная гвардия, сотни агентов Секретной службы — и все такое. Я на своем веку повидал беспорядков, но и сейчас помню, как меня напугала та демонстрация.

— При этом погиб офицер полиции? — спросила Мишель.

— Нет. Парень из Национальной гвардии, — ответил Саммерс. — Его нашли в переулке с разбитой вдребезги головой.

— И кто-то был арестован за это? — спросил Кинг.

— Ну, арест-то полиция произвела и дело собиралась направить в суд, однако потом все как-то сошло на нет. Не знаю почему. История эта попала в газеты, но тут Верховный суд высказался против президента, и в августе Никсон подал в отставку. Похоже, о смерти гвардейца попросту забыли.

Кинг склонился к нему:

— У вас есть имена обвиняемого, полицейских, которые произвели арест, прокуроров?

— Нет. Увы, нет. Все это было тридцать лет назад.

— А газеты? Вы сказали, что они писали об этом.

— Да, но не думаю, что в статьях называлось много имен.

— Ладно, — сказал Кинг. — Спасибо за помощь.

Саммерс улыбнулся:

— Сейчас вы мне еще одно спасибо скажете. Одно имя у меня все-таки есть: Дональд Холмгрен.

— Кто это? — спросила Мишель.