Должок!
Шрифт:
– Представляешь, – задорно добавила Люба, – какой королевой я себя чувствовала? Известный мачо пылинки с меня сдувает и даже не пытается затащить в постель! Как не потерять голову?! А потом, уже почти через полгода, всё как-то само получилось. Вот и поженились.
– Офигеть! – выдала я в конце этой исповеди. – А я пять лет к себе ни одного мужика не подпускала, думала, что это я ущербная, раз парень сбежал после одной ночи.
– Прости, Алис… – растерянно пробормотал Матвей. – Если б я знал…
– Нет худа без добра! – воскликнула наша оптимистка Любаша. – Зато Ваньке целёхонькая досталась. А
«Козёл» яростно стрельнул в неё глазами, но промолчал.
– Короче, Ваньке эту историю, чур, рассказываю я, – засуетилась Люба. – Вас он сейчас слушать не станет. А я прикинусь такой несчастной овечкой, которой нужна психологическая помощь, и всё подробненько поведаю.
Люба набрала номер Стадника, но он не ответил. Тогда она наклацала сообщение: «Ваня, мне нужна помощь. Прошу: ответь мне!» Он тут же перезвонил. Люба победно взглянула на нас с Матвеем и приняла вызов. В мгновение из цветущей жизнерадостной женщины она превратилась в несчастнейшее создание, которое срывающимся голосом простонало в телефон:
– Ваня, я не знаю, что делать. Мне надо с кем-нибудь поговорить об этом. Я знаю, что тебе тоже больно, и ты единственный, кому я могу довериться. Не бросай меня, Вань… Я здесь, в офисе. Они ушли. Нет, никого. Спасибо, родной!
Матвей давился от смеха. Я не знала, смеяться мне или плакать. Люба отключилась и потребовала от нас освободить территорию. Действительно, сейчас сюда явится разъярённый босс и вряд ли он заключит нас в тёплые дружеские объятья. Договорились, что Матвей отвезёт домой меня, а Ване деваться будет некуда, и он отвезёт Любу.
– Он тебя не прибьёт? – волновалась я за неё.
– Не-а! У меня есть защитный тотем, – эта выдающаяся актриса погладила себя по круглому животику.
Мы быстро собрались и, пока не явился хозяин, скрылись с глаз долой.
– Ты как? – спросил меня Матвей около моего дома.
– Чувствую себя полной дурой, – призналась я. – Пять лет молчала. Вот кто меня сегодня за язык потянул?!
– Алис, прости меня. Я тогда был в такой панике из-за этого срыва, что и не подумал даже о тебе. Казалось, что у меня самая большая проблема, просто катастрофа. Боялся, что высмеешь перед всеми. А ты, оказывается, даже не помнишь ничего.
– Что теперь об этом говорить, – вздохнула я. – А Люба давно знает?
– Перед свадьбой рассказал. А когда ты к нам пришла работать, она обрадовалась. Она первая заметила, что Иван к тебе неровно дышит.
– Надолго ли?
– Кто может поручиться? – пожал плечами Матвей. – Рожа у него была зверская. Но ты и фразочку, конечно, подобрала шикарную.
– Ты же понял, а на зрителей я не рассчитывала. Как же перед Любой стыдно!
– За неё не переживай: она относится к этому с юмором. По-моему, её эта ситуация просто забавляет. Представляю, как она сейчас Ваньке мозги полощет!
– А она не актриса по образованию? – вспомнила я Любино выступление.
– Психолог.
– Ну, это всё объясняет.
Мы не выдержали и расхохотались, уже не нервно, а с облегчением и надеждой на счастливый исход.
Распрощавшись с Матвеем, я поднялась в квартиру. Ника была уже дома.
– Что-то я не поняла: то на «Мерседесе» тебя доставляют, то на «Тойоте»! – налетела подруга прямо с порога. –
Ты, мать, в разнос пошла?– Вроде того, – буркнула я.
– Ну наконец-то!
Возмутиться по поводу её замечания я не успела, потому что в эту секунду раздался звонок в дверь. Да нет, не звонок – сирена! Потому что трезвонили без остановки и так требовательно, что Ника чуть тапки по дороге не растеряла, пока бежала к двери. «Что за идиотина там надрывается!» – это облагороженный вариант её попутных слов.
Потом наступила тишина. Я уже подумала, что подругу инопланетяне украли, и поднялась с кресла искать, но в комнате появился не кто иной как мой драгоценный работодатель собственной персоной.
Видеть его просто невыносимо. И вообще, вся эта ситуация какая-то ненормальная. Двое выходных мы отрывались у него дома так, будто хотели надышаться перед смертью. Две рабочих недели я добросовестно трудилась в его фирме, а он был моим строгим и недосягаемым боссом. Кто мы друг другу – непонятно. Единственный вариант, который приходит в голову, звучит пошло и никак не соответствует тем чувствам, которые я испытываю к этому человеку. Он восхищает меня как руководитель и сводит с ума как мужчина. И я не знаю, зачем ему понадобилась я, неумеха и в архитектуре, и в постели. Может, человеку просто нравится роль наставника?
Дорогие мои читатели! Спасибо за сердечки и комментарии. Каждый ваш знак внимания греет душу и помогает работать.
Глава 22
А Ника у неё понятливая: сразу за хлебом помчалась в пекарню, что в центре города. Настоящая подруга! Нам с Синичкой давно пора поговорить, а то или работаем, или трахаемся. Конечно, и то и другое с ней делать – одно удовольствие. Она такая понятливая ученица!
Но вот с чего начать серьёзный разговор? Как объяснить ей, что сам не понимаю, что со мной происходит? Что до чёртиков боюсь того почти забытого чувства, когда дышать без неё трудно, а при ней – забываешь. Стою, как дурак, в двери кухни. И она вскочила с кресла и молчит. Не ожидала?
Подхожу молча и прижимаю её к себе обеими руками. Она никак не реагирует. За плечи отстраняю её от себя и смотрю в лицо:
– Мне Люба всё рассказала. Не переживай.
– А должна? – как-то вкрадчиво спрашивает она.
– Не знаю, – я даже растерялся и опустил руки.
– Послушай, Иван…(Ой-ё-ёй! Мне больше нравится «Ва-аня») Ты действительно думаешь, что я до тебя жила в лесу и общалась только с природой? Серьёзно?
– Да нет…
– Тогда с чего ты взял, что у меня никогда не было парня?
– Знаю, – ну, уж на этот вопрос я отвечу точно.
– Ты имеешь в виду, что ты у меня первый мужчина, я правильно поняла?
– Я ЗНАЮ, что я у тебя первый.
– А ты знаешь, сколько мне лет?
Я киваю, не понимая, к чему она ведёт. Но подозреваю, что её вывод мне не понравится.
– То есть, по-твоему, получается, что я, дожив до двадцати трёх лет девственницей, попробовала секса и сразу же начала прыгать из одной постели в другую, менять мужиков?
– Я ничего подобного не говорил и не думал даже! – испугался я. Да-да, испугался: кто знает, что придумает женщина в гневе. А моя Синичка, похоже, не просто в гневе, а в ярости. И сейчас она обрушит её на меня.