Должок!
Шрифт:
– Поздравляю!
– Спасибо. С чем, позволь полюбопытствовать?
– Ты что, забыл, что было девять месяцев назад?! – искренне удивился ОН.
– Я стал отцом?! – искренне удивился Я.
– Хохмишь? Да тебя не так-то просто обрюхатить! – рассмеялся Мишка, счастливый муж и отец ещё со студенческой скамьи. – Я говорю про девочку, которой ты оплатил обучение.
– Ну, да, припоминаю что-то. А что с девочкой?
– Завтра она защищает диплом. Ты должен быть обязательно.
– Прямо-таки обязательно? – усмехнулся я.
– Конечно! Ты что, забыл, что она теперь будет работать у тебя?
Вот тут я, признаюсь, завис.
– А с чего это у меня?
– Вот память! Я ж тебе контракт присылал, что она отработает всю сумму с процентами.
–
– Ну, как знаешь! Я бы на твоём месте такими кадрами не разбрасывался. Максимовский её уже сватал к себе, а она отказалась, думала, что тебе должна. Так он её подругу на работу взял. Но раз ты не заинтересован…
– Погоди, что это за кадр такой ценный, что её прямо тёпленькую из аудитории на работу зовут?
– Завтра в десять она защищается. Приходи – увидишь. Кстати, тема её проекта тебе тоже понравится.
Мишка отключился, а я стал вспоминать события девятимесячной давности. И первое, что мне пришло в голову, – «Синичка». Вспомнил, как было неловко перед молоденькой девчушкой за свои пьяные бредни, как она зацепила меня заявлением о том, что всегда отвечает за свои слова, как хитрил перед приятелем, пытаясь представить случайностью своё участие в её судьбе. Интересно, она по-прежнему так грозно зыркает своими наивными глазищами из-под очков? Кстати! А где очки? В офис она приходила в них, в джинсах и бежевой рубашке «сафари». Надо же – запомнил! А в клубе была в приталенном жёлтом платье с белой полосой по подолу, с завитыми волосами и без очков. Вот ведь: на следующий день не мог вспомнить о ней ничего, а спустя столько времени она встала перед моими глазами, как будто видел её вчера. Вспомнил Дитриха, целующего руку её подруге, вспомнил, как танцевали вчетвером, как пахли её каштановые волосы, когда я что-то шептал ей на ухо в медленном танце. Как впервые за семь лет чувствовал себя счастливым, прижимая к себе тёплое девичье тело.
Интересно, есть у неё сейчас парень? Хотел бы я взглянуть на счастливчика, которому так повезло.
За три часа, пока защищались другие студенты, я столько всего передумал! И все мои мысли вертелись вокруг вон той девочки (хотя нет, теперь-то я знаю, что ей двадцать три), которая ни разу не повернула голову в мою сторону, но это не помешало мне рассмотреть, как горят её щёки и уши. А во время защиты была белая, почти как её блузка. Я осмотрел четверых присутствующих парней: кто же из них тот гадёныш, который заставляет пылать мою девочку? Мою?! Успокойся, Иван! Не твоя, и никогда твоей не будет. Лучше о проекте подумай: Мишка тебе за свою любимую студентку такой подарок преподнёс!
Наконец, раздаются последние аплодисменты, и студенты выходят из аудитории ждать решения комиссии. Я присутствую на заседании, но в обсуждении не участвую. Мишку поздравляют: три студентки – две «пятёрки». Ну, да, у него чутьё на таланты. Он и сам вундеркинд.
После объявления оценок и поздравлений Мишка подводит ко мне Синичку.
– Вот она, моя гордость, – он, действительно, чуть не лопается, – и ты, Иван Антонович, тоже к этому руку приложил. Это Алиса, лучшая студентка выпуска. Алиса, это Иван Антонович Стадник, твой ангел-хранитель и мой давний приятель.
Синичка вежливо сообщает, как ей приятно познакомиться, выдаёт дежурные слова благодарности. Да не людоед же я, в самом деле! Мишка добивает её ещё одной новостью:
– Кстати, Алиса, Иван Антонович и есть владелец старого здания кинотеатра, реставрацию которого ты спроектировала.
А вот и искорка интереса. О, как реснички взлетели!
– Алиса, – обращаюсь теперь сам, – приходите в офис завтра, обсудим Ваш проект и работу в моей фирме.
– У меня ещё нет диплома, – еле слышно отвечает она.
– Это формальности. Когда у вас вручение?
– Двадцать девятого.
– Будете отмечать?
– Наверное. Пока ничего не решили.
Ещё несколько незначащих фраз – и мы прощаемся и расходимся по своим делам. Завтра она снова войдёт в дверь моего кабинета,
и снова – в десять. Я сам назначил это время. Похоже, у меня едет крыша.Глава 6
Двадцать девятого мы будем отмечать вручение дипломов всей группой. Но кто осудит нас с Никой за то, что мы отметим защиту сегодня и вдвоём?! Мы обе получили «отлично», умницы и красавицы с красными дипломами. Самое место нам… в нашей комнате в общежитии. Здесь мы прожили вдвоём шесть лет! Здесь мы впервые попробовали вино. Здесь вытирали слёзы и сопли друг другу, когда на нас сваливались непоправимые (с точки зрения восемнадцати-двадцатилетних девчонок) несчастья. Здесь до выпученных глаз колдовали над чертежами. Здесь вместе сочиняли остроумные ответы на сообщения парней, пытавшихся познакомиться в соцсетях. Здесь же в августе прошлого года у подруги родилась гениальная мысль: «Утро вечера мудренее. Пойдём-ка мы в клуб, развеем тебя хоть на вечер».
В итоге развеялась она сама: напилась, закадрила пьяного немца, который весь вечер шпрехал нам комплименты, целовал подруге руки и сокрушался, что с ним сейчас нет его сына, и отпрыск не имеет возможности познакомиться с прекрасными русскими девушками. Но в следующий раз он обязательно привезёт кровиночку с собой, потому что во всей Германии не найдётся невесты, более достойной, чем Вероника Погодина. Вот с этим последним утверждением герра… «не помню как его там» я абсолютно согласна. Вероника – моё сокровище, человек, которому я доверяю как себе.
И сейчас за бутылочкой белого вина мы обсуждаем события сегодняшнего дня. Ну как обсуждаем… кивать я иногда успеваю. А если в поток её речи удастся вставить пару междометий, то это будет большая удача. Выглядит это примерно так:
– Нет ты видела как он на тебя смотрел это же ясно как божий день он на тебя запал ещё в прошлом году в клубе иначе бы стал мужик такие деньги тратить на неизвестно кого чего ты мычишь дело тебе говорю он ради тебя явился на защиту причём тут декан и вопросы задавал только тебе да пофиг кинотеатр думаешь он не нашёл бы опытного архитектора кроме тебя короче со стороны видней не зевай и мужик твой а что и красавчик и богатый и не жлоб а что кобелина так влюбится и перевоспитается.
Примерно к середине этого словесного шквала я отчаялась что-либо доказать. Ника придумала себе сюжет и не отступит от него, даже если всё будет выглядеть совершенно нереальным. Вот такой она романтик. За это её и люблю.
Мы с Вероникой – противоположности. Я шатенка, небольшого роста, сдержанная и аккуратная. Подруга – светловолосая нимфа, высокая, но никто бы не сравнил её с моделью. Есть в ней что-то аристократичное. Но только во внешности, потому что по темпераменту – это вихрь, смерч, тайфун и все подобные катаклизмы в одном организме. Парни всегда сначала замечают её, восхищаются, но далеко не каждый способен справиться с этой страстной натурой, не потеряться рядом с ней, став её бледной тенью. На меня обращают внимание во вторую очередь, но почему-то через некоторое время большинство Никиных поклонников становятся её преданными друзьями, и первая просьба, с которой они по-дружески к ней обращаются – посодействовать в сближении со мной. Эта ситуация повторялась уже столько раз, что назвать её случайностью практически невозможно.
Через несколько дней мы обе станем обладательницами дипломов «с отличием», хотя по поведению Ники никто бы об этом не догадался.
Завтра мне идти в офис Стадника, в очередной раз благодарить его за помощь (а я, реально, очень ему благодарна) и отрабатывать свой долг. Значит, пора завязывать с нашими посиделками и ложиться спать.
Вроде бы и не много я выпила (прикончить бутылку мы так и не смогли), но мне всю ночь снилась какая-то ерунда. То привиделось, будто я проваливаюсь на защите диплома, хотя даже во сне я помню, что уже защитилась. То я каталась на огромном добродушном дельфине. Под утро я запомнила сон, в котором в распахнутую дверь нашей комнаты в общаге влетела удивительной красоты бабочка и стала виться вокруг моей головы, а потом села на раскрытую ладонь.