Должок!

Конечно, я не позволю никому ослушаться Синичку. Пусть попробует кто-нибудь косо взглянуть – вылетит в один час. То, что она талантливый архитектор, я понял ещё на защите. Проект – просто бомба! Продумано всё, вплоть до парковки и подсветки. Единственное, что Алиса не могла знать, что на прошлой неделе я выкупил небольшой участок земли рядом с кинотеатром и теперь нужно спроектировать на нём оригинальную детскую площадку с кафе. Но для неё это не будет проблемой. А то, что она готова работать, видно по её горящим глазам. Хоть она и пытается оттолкнуть меня своими условиями и холодным тоном, но прекрасно понимает, что получить предложение о самостоятельной работе в день защиты диплома – голубая мечта архитектора. Ай да Миха!

– Значит, договорились?

Она помедлила и, вздохнув, ответила:

– Договорились.

Одного не пойму: почему девушка, таявшая в моих руках в клубе, теперь ведёт себя так, будто меня дерьмом намазали? Вроде бы не хамит, со всем соглашается, но как-то через силу что ли! И почему меня это волнует?

– Алиса, – спрашиваю, уже не скрывая досады,- что не так?

Она смотрит на меня с какой-то тоской в глазах и отрицательно крутит головой.

– Тебе не нравится моё предложение?

– Нравится. Я же не глупая.

– Тогда в чём дело?

– Я… не знаю, – еле слышно говорит она, и в глазах её блестят слёзы. Она наклоняет голову, чтобы скрыть их, но они падают против её воли, оставляя тёмные точки на подоле синего сарафана. Я вижу, что она не понимает и пугается своих эмоций, злится, что не может их контролировать.

Я тоже не могу совладать с желанием утешить её, защитить ото всех, даже от себя самого. Не замечаю, как оказываюсь перед её креслом на корточках, как начинаю поглаживать её сцепленные добела кисти, вытирать ладонями заплаканные щёки. Не помню, как потянул её к себе, и мы оказались друг перед другом на коленях около кресла, как зарылся руками в её волосы и зашептал что-то ласковое, как начал покрывать поцелуями мокрое лицо, шею, губы… Как почувствовал её ответ и сошёл с ума…

Ох, Синичка-Синичка! В прошлом году я не пустил тебя в свою жизнь, побоялся эмоций, которые ты во мне будила. Просто похабно откупился от тебя и радовался свободе, считая себя благодетелем. Почти год я мог вот так прижимать тебя к себе, целовать твои розовые губы, вдыхать запах твоих волос! А я… струсил, разменял это огромное счастье на десяток пошленьких связей, главной прелестью которых была их краткость. Я мог бы быть твоим любимым, а стал… работодателем.

Мысль о том, что Алиса теперь фактически моя подчинённая, наёмный работник, мгновенно отрезвила меня. После такого собеседования начинающий архитектор Жарикова седьмой дорогой будет обегать мою фирму. Ведь намного проще устроиться к конкурентам и просто выплачивать мне долг. Но проблема в том, что деньги интересуют меня в последнюю очередь, вернее, не интересуют совсем. Мало того, я вполне могу обойтись без ещё одного архитектора, даже такого талантливого. А вот отпустить от себя мою Синичку я уже не смогу. И мне плевать, если у неё есть парень: значит, ему не повезло. Она и сама ещё не знает, но она МОЯ! ТОЛЬКО МОЯ!

Глава 8

Когда выхожу в приёмную, секретарша участливо интересуется:

– Взял?

Молча киваю и выскакиваю из приёмной.

Да, взял. Похитил, отнял. Забрал моё сердце и душу одним поцелуем, несколькими бессвязными словами. Завладел каждой клеточкой моего тела, которое теперь ждёт его прикосновений, хочет большего, чем этот разбойник успел сделать за несколько минут в кабинете.

Не знаю, что остановило его, но я очнулась при словах: «Моя! Не отпущу!» Холодной волной накрыло осознание моей зависимости. Да, я связана контрактом, но и без него мне совесть не позволила бы остаться в должниках у постороннего человека. Он это понимает и заявляет свои права не только на мои знания и рабочее время, но и на меня лично. В другой ситуации поставила бы хама на место, ушла бы, хлопнув дверью так, что штукатурка бы посыпалась, пригрозила бы заявить о домогательствах. Но что делать, если я на седьмом небе от этих домогательств? Да и, честно говоря, ничего больше поцелуя он себе и не позволил. Усадил меня обратно в кресло, сообщил, что нужно заполнить анкету у Марины, напомнил, что заедет за мной в общежитие третьего июля в половине шестого утра.

Встать рано и отправиться в путь на комфортабельном автомобиле – это не проблема. Проблема – водитель, который будет рядом со мной почти три часа. Это он ещё не знаком с нашими сельскими дорогами, если думает, что его «Мерседес» слизнёт эти километры, как корова языком. Есть там один участок у реки – кошмар водителя. Но я Стадника за язык не тянула, сам вызвался да ещё и настаивал. Хорошо, что всё это время он будет рулить и ругать дороги: всё мне меньше внимания. Потому что, если он хоть раз так на меня посмотрит, скажет что-нибудь своим завораживающим шёпотом, прикоснётся, а уж тем более поцелует… я за себя не в ответе. Боюсь, что тут же забуду, что он таким способом взыскивает должок. Просто потеряюсь в нём, сдамся в добровольное рабство, а когда он наиграется, умру, как оранжерейный цветок на ярком солнце. Единственный способ остаться, хоть и с разбитым сердцем, но с не до конца растоптанной гордостью – это не подпускать его к себе, ограничиваться только деловым общением. Иначе потом я себя по пылинкам не соберу.

Старательно вывожу в анкете «Жарикова Алиса Романовна», а сама не могу думать ни о чём, кроме того, что было в кабинете. Однако через пятнадцать минут всё заполнено и я, попрощавшись с дружелюбной Мариной, выхожу в коридор. Передвигаюсь «по приборам», потому что в глазах снова слёзы. Да что это со мной?! Никогда ведь плаксой сентиментальной не была. С чего вдруг разревелась при постороннем человеке? Сама ведь не поняла, от чего плакала: то ли от радости, что так удачно складывается с работой, то ли от благодарности за всё, что он для меня сделал, то ли от горького понимания, что этот мужчина, о котором я столько времени запрещала себе даже думать, сейчас так близко и так далеко. «Начальник», «шеф», «босс» – как тут принято его называть? Мне всё равно, потому что у меня в голове он Ваня, Ванечка. Какими бы миллионами он тут ни ворочал, перед моими глазами он весёлый, озорной парень, распевающий «Катюшу» в обнимку с немцем.

Останавливаюсь посреди коридора, чтобы вытереть слёзы. Дверь справа открывается, и оттуда кто-то выходит. Сначала мужчина проходит мимо, но, заметив моё состояние, возвращается:

– Девушка, я могу Вам чем-нибудь помочь?

Я мотаю головой и не смотрю на него: не хочу, чтобы будущие коллеги видели меня в таком состоянии. Но чувствую, как он берёт меня за запястье и буквально втаскивает в кабинет, из которого только что вышел.

– Алиса! Что случилось? Что ты тут делаешь?

Я поднимаю голову и узнаю человека. Господи! Вот ещё этого сюрприза мне не хватало для полного счастья! Почему сегодня судьба решила меня добить окончательно?

– Привет, Матвей. Ничего не случилось. На собеседование приходила.

– Не прошла? – сочувствует он.

– Прошла. С середины июля буду работать в архитектурном отделе.

– Вот как… – по-моему, он слегка растерялся, – значит, будем работать вместе. Я начальник архитектурного. А плачешь-то отчего?

– От счастья! – огрызаюсь я и выбегаю из кабинета с такой скоростью, будто боюсь упустить последний шанс выбраться на свежий воздух.

Боженька! Сегодня у тебя совсем хреновое чувство юмора!

Глава 9

Июль-2018

Я узнал, в каком клубе архитекторы «обмывали» дипломы. Два раза проехал мимо, но справился с собой и не вошёл. Зачем мне показываться ей на глаза? Подумает ещё, что я её преследую. «А что же ты сейчас делаешь?» – ехидно спрашиваю сам у себя и, чертыхнувшись, отправляюсь домой. Чтобы уснуть, мне понадобится немного коньяка. Но взглянув на бутылку, закрываю дверцу бара и вздыхаю: даже пить нет настроения. Почему я не вошёл в клуб? А что бы я там делал? Смотрел, как Алиса веселится со своими сокурсниками, выпивает «за будущее», за студенческие годы, за дружбу… Погодите! Этих трёх тостов уже достаточно, чтобы свалить с ног мою Синичку! А если она ещё и за здоровье преподов выпьет, то кто её домой отвезёт?! А вдруг кто-то воспользуется беспомощностью подгулявшей девушки! Нет, надо срочно спасать!

«Угомонись, придурок! – осаживаю сам себя. – Думаешь, у такой девчонки нет парня? И даже если нет, то всё равно кто-нибудь из друзей не бросит её. Хотя бы и подружка Ника». Но тут я вспомнил, что в тот раз в клубе именно Ника нализалась вдрызг со мной и Дитрихом, а Алиса помогала дяде Славе всех загружать и развозить по койкам. Как же она справится с этим одна?

Короче, полчаса мне хватило, чтобы убедить себя, что я не имею никакого морального права спокойно находиться дома, когда беспомощной девушке, моему будущему сотруднику, угрожает такая немыслимая опасность. Ещё через две минуты я выруливаю из подземного гаража своей новенькой высотки.