Должок!
Шрифт:
Глава 54
Павел Станиславович так и не подписал моё заявление об увольнении. Когда я в очередной раз вошла к нему с этим же вопросом, он усадил меня в кресло и долго внимательно рассматривал. Потом вздохнул и сказал:
– Алиса, я Вас понимаю, как никто. Вы пришли работать, и работали просто отлично. А оказались втянуты в роман с боссом и чужие разборки. Я чуть с ума не сошёл тогда в аэропорту, когда понял, что Вас похитили. Не буду скрывать, что на половину от волнения за Вас, и ещё на половину из страха за себя. Только представил, что сделает со мной Иван
– Павел Станиславович, какое это имеет отношение к моему заявлению? Я просто хочу уволиться и найти другую работу. Пожалуйста, подпишите заявление.
– Простите, я не могу. Я только второй заместитель. Да, я в курсе всех дел фирмы и могу руководить её текущей работой, но право увольнять и принимать имеют только два человека… имели.
– А если я начну прогуливать работу?
– Боюсь, в Вашем случае это не поможет, – снисходительно улыбнулся он.
– Да что у нас, крепостное право?! – возмутилась я. – Мне-то что делать?
– Ждать выздоровления большого босса.
– И когда он изволит выздороветь?
– Завтра снимают швы, и через недельку-другую, глядишь и явится.
Я чуть не взвыла от отчаяния. Не хочу ждать ни одного дня! Я уже настроилась на прощание с этим этапом в своей жизни. Ярким, прекрасным и таким горьким! Коротенькое резюме уже написано, осталось только щёлкнуть пару раз мышкой, и оно разлетится по всем мало-мальски значительным строительным организациям, в том числе и тем, которые ещё по осени приглашали к себе на работу.
У меня уже нет сил видеть ЕГО! Десять дней назад, когда мы сидели «в засаде», я чуть не совершила глупость, поверив, что у нас всё может наладиться. Он с такой нежностью обнимал меня за талию, так тяжело дышал в затылок, что мой мозг поплыл от этих ощущений, от привычного запаха любимого мужчины, который я узнала бы из тысячи. У меня в глазах помутилось при виде его окровавленной рубашки, и только оклик следователя привёл меня в себя и заставил действовать, хоть и толку от меня было мало. Пока из Вани извлекали пулю, к счастью, застрявшую в мягких тканях, не задев ни брюшной аорты, ни почки, пока он приходил в себя после наркоза, я не могла думать ни о чём, кроме его жизни. Но что потом? Зачем я здесь? Ведь он ничего мне не сказал, не предложил даже поговорить. Просто я случайно оказалась в офисе, когда там готовилась ловушка для «крота». И раз уж теперь жизни Стадника ничто не угрожает, то и мне здесь делать нечего. Зачем навязываться?
Павел Станиславович ещё раз извинился, что не может мне ничем помочь, и озвучил предложение:
– Раз уж Вам так тяжко здесь находиться, а новый проект брать нет смысла, то, возможно, согласитесь на небольшую командировку?
– С удовольствием уеду отсюда подальше, хоть на Дальний Восток, – проворчала я.
– На восток пока незачем, только на запад. Германия подойдёт?
– Германия? И что там нужно делать?
– Ваш приятель Штайн хочет перестроить и отреставрировать какую-то старинную виллу, своё последнее приобретение. Хотя это и жилое помещение, но больше похоже на культурный объект, а Вы у нас специализируетесь именно на них.
– Но я не знаю языка.
– Наши люди уже четыре месяца работают в Индии и прекрасно себя чувствуют.
Вот после этого разговора я и оказалась обладательницей визы и билета на поезд, который повезёт меня
через Российскую, Белорусскую, Польскую границы, через всю Германию с востока на запад, в Дюссельдорф. Конечно, с пересадкой в Берлине. Но я сама настояла на поезде, ведь из самолёта вообще ничего не увидишь, а так – хоть кусочек. Когда ещё мне удастся заработать на заграничное путешествие!Спешу попрощаться с Мариной, прежде чем дядя Слава отвезёт меня на самолёт в Москву, а оттуда…
Подхожу к приёмной и слышу разговор на повышенных тонах. Останавливаюсь в раздумье, чтобы выяснить, кто спорит, и решить, стоит ли заходить. Ого! Да это наша горячая парочка выясняет отношения! Когда-нибудь они обязательно поженятся… если не подерутся.
– Ты достал уже своим высокомерным видом и дебильными комментариями! – орёт на парня Марина. – Ты сам-то что умеешь, кроме как мышцами играть?!
– Да уж побольше, чем некоторые безмозглые курицы, – снисходительно-презрительно отвечает Женька.
Мне его видно: он стоит, прислонившись к стене около дивана для посетителей. Эх, Дорофеев! Вот ты удивишься, когда поймёшь, СКОЛЬКО у этой девочки мозгов!
– А что ты, такой умник, торчишь по полдня в приёмной босса, которого должен охранять?
– Тебя это не касается, куколка, – хмыкает парень.
– Ты мне мешаешь работать.
– Да кто тебе мешает?! Подумаешь, работа: хлопать глазками и лыбиться всем подряд!
– Не всем, – возражает Марина. – Тебе, например, под угрозой увольнения не стала бы улыбаться.
– Нахер мне сдались твои улыбки! – раздражается Женька. – Прибереги их для автора вот этого веника.
Ага! Вот в чём дело. Нашего мачо взбесил букет полевых цветов, который мы всем отделом сегодня подарили Тосе на день рождения, а она отнесла в приёмную на хранение Марине, потому что Денис расчихался: у него, оказывается, аллергия на цветы.
– А мне нра-авится, – мечтательно тянет Марина, прекрасно понимая, что дразнит зверя.
– Чему тут нравиться?! Трава какая-то понатыкана.
Слышал бы его Матвей, который ждал двадцать минут, пока ему соберут и упакуют этот букетик! А Женька не унимается, отлепляется от стены, выхватывает из вазы цветы и, усевшись на диван, начинает обрывать лепестки ромашки.
– Любит, не любит, плюнет, поцелует…
Марина бросается спасать вверенный ей букет, но Женька поднимает его вверх и перекладывает из одной руки в другую, явно издеваясь над бедной Маришкой.
– Ап! Ну зачем он тебе, куколка? Хочешь, я тебе пылесос подарю? Веник – это так несовременно.
Марина, пытаясь достать цветы, спотыкается о вытянутые ноги своего мучителя и как подкошенная падает прямо на него. Я даже отсюда вижу звёздочки, которые посыпались из её глаз от столкновения с чугунной Женькиной башкой.
– У-у-у! – взвывает она.
Женька, вмиг посерьёзневший, испуганно отстраняет её голову и, отшвырнув букет, начинает рассматривать лоб на предмет шишки:
– Прости, куколка! Где болит? Не плачь! Давай я за льдом схожу!
Но отважная Марина и не думает плакать: продолжает лежать на нём и не может отвести затуманенного взора от его глаз. Женька сглатывает ком и переводит свой взгляд на её губы. Судорожный вздох из двух грудей одновременно, тихий женский стон и мужской победный рык сообщают, что лучше мне попрощаться с ними обоими при помощи смс.