Должок!

Полгода пустоты без Алисы. Поначалу я даже собирался продать бизнес, забрать мою Синичку и уехать с ней куда-нибудь, подальше от всего этого. Заказал оценку. Оказалось, что я далеко не последний в России миллиардер. Ну и нахрена мне эти миллиарды, если я не могу купить на них главное – покой и счастье?! Отговорил меня от продажи Женька. Восемь тысяч четыреста шестнадцать. Ровно столько людей зависит от того, смогу ли я выбраться из этой ситуации.

Я не могу подвести столько людей. Но больнее всего мне подвести одну-единственную девочку, которая стоит сейчас среди разномастных мужчин и женщин в деловых костюмах и волнуется, как в день защиты дипломного проекта. Так же бледнеет, так же срывается голос, так же берёт себя в руки и отвечает на вопросы, даёт пояснения, отражает выпады. Сегодня день приёмки объекта. Её первого самостоятельного объекта. Алиса вела его с первых дней и до последнего цветка на клумбах.

Конечно, она пыталась уволиться, но сумма неустойки в контракте не позволила ей. А я даже не пытался играть в благородство и «прощать» эти деньги. Пусть она будет привязана к объекту: где ещё она найдёт такую работу? Я старался вести все дела с ней через Матвея. Но иногда мне просто невыносимо смотреть на него, знать, что он торопится домой, где его ждут Люба и маленькая принцесса – моя крестница Катюшка. Узнаю ли я когда-нибудь счастье возвратиться домой к любимой женщине и детям? Ведь другую на её месте я и представить не могу. И не хочу.

Когда же, когда всё это закончится?! Когда я смогу хотя бы попросить у неё прощения? И простит ли? Не посчитает, что я не имел права делать такой выбор? Но даже если бы тогда я знал, насколько невыносимой станет моя жизнь без неё, я сделал бы то же самое.

Она не смотрит на меня. Смотрит на Матвея, ищет его поддержки. А я не имею права даже ревновать. Я знаю, что у неё никого нет, что все эти полгода она только работала и не посмотрела больше ни на одного мужика. Меня это радует, потому что ещё надеюсь на прощение. И бесит, потому что я понимаю, как больно ей сделал.

Процедура приёмки окончена, подписываем акт, принимаем поздравления. Скоро Первое мая, за день до праздника мы торжественно открываем семейный досуговый центр «Добрыня». По всему городу расклеена реклама, арендаторы бьют копытом, готовые приступить к работе хоть сейчас. А меня сжимает страх: теперь никакая неустойка не удержит мою Синичку.

Я уезжаю первым, по дороге набираю Дорофеева:

– Жень, объект принят. У нас десять дней до открытия. И то потому, что я приказал включить чествование архитектора в сценарий. По контракту она может написать заявление уже сегодня.

– Вань, мы копаем.

– Да мы, б.., уже полгода копаем! – срываюсь я. – Если Алиса соберётся уходить, то я сливаюсь. Продаю всё к едрене-фене, похищаю Синичку и уезжаю на необитаемый остров!

– Давай сделаем провокацию, – предлагает Женька после паузы.

– Какую?

– Подумаем. Кому ты можешь доверять на сто процентов?

– Никому.

– Ну, это ты преувеличиваешь.

– А ты как думаешь, кому я могу доверять, если мы полгода не можем вычислить «крота»? Вывод напрашивается сам: это кто-то из тех, на кого я и подумать не могу.

– Давай смотреть по убывающей. Заместитель, секретарша, водитель, начальник службы безопасности, начальники отделов. Кто ещё?

– Всё. Больше никто по готовящимся контрактам информации не имеет.

– Значит, проверяем ещё раз их.

– Это уже какой раз?

– Проверяем через постель, – выдаёт Женька.

– Это как? – не понимаю я.

– Выясняем, кто с кем спит. Может, твои сотрудники виноваты только в том, что чересчур откровенничают в спальне?

– Мне и в голову не приходило, – признаюсь я.

– Вань, иначе я и не знаю, что подумать: каждого проверили.

– Ладно. С чего начинаем?

– Со сплетен, конечно.

Глава 46

Не могу дождаться первого мая. Сразу после праздников напишу заявление и уйду отсюда. Понимаю, что такую работу в нашем городе я больше не найду. Но видеть его почти каждый день невыносимо. А когда приходится сталкиваться напрямую, то сердце выскакивает из груди. Хочется по привычке поправить ему галстук, который постоянно сбивается на правую сторону. Хочется спросить, успел ли он сегодня пообедать, что ел на завтрак. Опять только две чашки кофе? Но я больше не имею на это права, он отнял его без всяких объяснений, без серьёзной причины. Что в голове у этого мужчины, я не знаю. Возможно, надоело быть постоянно с одной. Или я для него простовата, особенно в сравнении с женщинами, с которыми он привык проводить время. Новизна поблекла, и интерес к маленькой глупой Синичке пропал.

Я бы ушла уже сегодня, но кому-то взбрело в голову вставить меня в сценарий открытия «Добрыни». Не могу отказаться, но не потому, что хочется славы. Просто это мой первый проект, и он особенно мне дорог. Здесь я многому научилась, в том числе и от Вани, который не жалел ни времени, ни сил, чтобы открыть мне некоторые секреты, подсказать, как лучше организовать работу на том или ином этапе.

Что произошло в тот день в больничной палате? О чём они говорили с Женькой, что после этого Ваня, выйдя в коридор, спустил на меня всех собак? Никогда не поверю, будто дело в том, что следователь Пухов взял меня за руку, чтобы утешить. Но что бы это ни было, я имею право хотя бы на объяснение, в чём моя вина. Но мне было отказано даже в этом. На следующий день я пришла на работу и столкнулась с официальным тоном и холодным взглядом своего босса. Пару раз делала попытки завести разговор, но это был уже не Ваня – я снова наткнулась на глыбу под названием «господин Стадник».

Марина, сочувствуя, рассказывала, что он снова стал появляться на людях с разными женщинами, но ни для одной больше не приказывал покупать драгоценности. Даже по секрету поведала, что всех их он отвозит домой сразу после мероприятия, не приглашая к себе, и сам не остаётся. Не знаю, радует ли меня это. Ведь в таком случае его поведение ещё непонятней. И Марина, и Матвей, и даже Женька уговаривают не спешить с увольнением, ведь Стадник не прессует меня, позволяет спокойно работать. Но они, наверное, не понимают, чего мне стоило продержаться эти полгода.

Пока шла реставрация кинотеатра, я сделала ещё один проект – дом культуры в одном из сёл, где герр Дитрих Штайн арендует землю. Но с самого начала я не подписывалась на сопровождение строительства, поэтому руководить им будет один из коллег по отделу. Матвей сказал, что немцу очень понравился проект, и он хочет построить четыре таких здания в разных сёлах. Это хороший заказ, и он принесёт прибыль «Зодчему» и хорошую зарплату мне. Я отложила неплохую сумму на то время, пока буду искать работу, несмотря на то, что помогала родителям оплачивать последнюю операцию и реабилитацию Димке.

Мы по-прежнему живём с Никой, которая после разрыва с Денисом с головой ушла в работу. В этом мы с ней похожи: в один день расстались с парнями, и теперь глушим своё горе каторжным трудом, только бы не думать о своей рассыпавшейся в прах личной жизни. Но подруга утверждает, что довольно быстро переболела своим гениальным физиком, чему сама была удивлена. Просто сейчас у неё другие планы на жизнь. В своей компании она получила повышение после того, как многие специалисты уволились из-за ареста генерального директора. Организация устояла, несмотря на серьёзное потрясение, хотя каждого заказчика им приходится пестовать, как младенца. Зато эта ситуация позволила проявить себя молодым специалистам, которые остались верны компании. Фамилию Максимовского, конечно, из названия убрали, но его партнёры сплотились и «выжили». Теперь это компания «Экожилстрой», которая специализируется, в основном, на жилищном строительстве, но пытается снова выйти на уровень промышленных объектов. Но эту нишу в нашем регионе прочно занимает «Зодчий». Стаднику пришлось набрать новых сотрудников, и он даже приглашал Нику в наш отдел, но она решила держаться подальше от наших сложных отношений.