Дом дураков

Чародейский балахон легко скрыл разбойничью личину. Теперь на крыльце дворцового флигеля стояло нечто, вполне способное сойти за монаха из весьма строгого в уставе ордена. Выдавал только цвет балахона: небесно-голубой, как предписано гильдией. Рукава балахона по гильдейскому канону скрывали руки до кончиков мизинцев, капюшон отбрасывал на лицо непроницаемую тень. На концах перепоясывавшей балахон веревки болтались бубенцы. Но не звенели: не для того я их повесил.

Гильдия чародеев, несмотря на внешнюю разобщенность, умудрилась сформировать устав, требования которого неукоснительно соблюдались всеми мало-мальски приличными магами. Создали систему рангов, классифицировали заклинания, поделили сферы влияния, словом, создали все условия для процветания прохиндеев, вроде меня. Наставник буквально за шиворот выволок меня на низшую ступень магической иерархии, а выше мне и не требовалось. Маг есть маг, а что не пытается подняться вверх по гильдейскому табелю, так это его личное дело. Можно было провернуть сомнительное дело и скрыться: голубых балахонов на улицах любого города было предостаточно, а по гильдейскому уставу не только снимать балахон в присутствии постороннего человека было недопустимо, даже откидывать капюшон разрешалось только при личной беседе с людьми особо уважаемыми. Я беззастенчиво пользовался этим положением устава, скрывая под разлапистым одеянием лицо мошенника, телосложение бойца и оружие наемника. Пост придворного чародея стал, пожалуй, пиком моей карьеры, и мне хотелось постоять на этой вершине подольше.

Крыльцо флигеля выходило прямиком на Малую Королевскую Аллею. Место безлюдное и стратегически удобно расположенное. Отсюда можно было быстро выйти к любой точке дворцового комплекса, не встретив ни единой человеческой души. Так что я мог проворачивать свои дела, не пугая своим видом слуг из числа беженцев.

Беженцы в Шаторане - тема анекдотов, не менее популярная, чем Его Величество. Шаторан географически изолирован от соседей. С севера его граница с Маройем проходит по горной цепи. Здесь к вашим услугам масса достопримечательностей: заснеженные перевалы, оканчивающиеся тупиками, горные тропы, обрывающиеся в пропасть и толпы троллей, славящихся гостеприимством. С запада граница с Иромом номинально проведена по Драконьей реке. Номинально, поскольку оба берега реки заболочены до невероятности. Эти места радуют глаз путешественника богатым растительным миром, а так же жарким влажным климатом. Особенный интерес Западное болото вызовет у серпентолога: если его не удавит безобидный плющ, то он непременно познакомится с каким-нибудь новым видом ядовитых змей. С востока Шаторан омывается Великим морем. Точнее, водами бухты, дно которой усеяно острыми скалами так же щедро, как пасти обитающих в ней акул - зубами. Кроме того, круглый год к услугам ныряльщиков водовороты, подводные течения и Грозовая скала: ничем внешне не примечательный островок, но вода вокруг него кишит электрическими скатами. И, наконец, южное направление, где границу с Империей Теморан обозначили две параллельных цепи Лисьих Курганов, иначе именуемых "Город Мертвых". Любители активного отдыха могут заглянуть в подземные лабиринты, нашпигованные ловушками, либо прогуляться по улицам Верхнего города, где их с радостью встретят немертвые всех видов и мастей.

Любого, заявившего за пределами Шаторана, что всем этим великолепием окружено самостоятельное государство, сдадут в дом милосердия или тайную канцелярию. Даже стычка у Тихих гор не изменила общей ситуации: на всех картах это место значится как "Гиблые Земли". Разумеется, правители окрестных государств прекрасно знают, что здесь отнюдь не пустыня, но вслух об это говорить не принято. К слову, "Шаторан" дословно с лютеанского - "Земля, созданная Шатом (находящаяся под его покровительством)". В этом свете "Гиблые Земли" выглядит просто несколько вольным переводом. Впрочем, кто нынче вообще помнит о лютах? Разве только служители Хараны.

Слухи об ужасах, творящихся в Гиблых Землях, растут, множатся и обрастают причудливыми подробностями. Диких зверей сменяют сумасшедшие маги, им на смену приходят орды кровожадных дикарей, их погребают вечные пески, по которым слоняются неприкаянные тела и души. Поставьте в придорожной таверне халявного пива, и через час за столом непременно окажется он. Тот, чей знакомый водил дружбу с родственником того, кто держал трактир в деревне, через которую проходил человек, рассказывавший про своего... Словом, вам поведают душераздирающую историю путешествия в Гиблые Земли и обратно. Однако какими бы мрачными красками не рисовались здешние пейзажи, иногда на родине прижимает так, что поневоле рискнешь. Большая часть беженцев навсегда оставалась где-то на границах, став добычей троллей, зомби, акул или пиявок. У кого-то хватало ума вернуться назад. А первое, что видели немногие счастливцы, ступившие на землю Шаторана - довольная широкая солдатская морда. Как гласит популярная у пограничников шутка: полгода скуки и дурной жратвы окупаются одной удивленной рожей беженца.

Впрочем, попасть в Шаторан можно было и куда менее экстремальным путем. Пять из шести кругов перемещения, расположенных в королевстве, работали исправно. Имея гильдейский жетон, приличную сумму в золоте, камнях или кристаллах, а так же специальное разрешение, сюда мог попасть даже ребенок. Очень богатый и влиятельный ребенок. Среди беженцев таковые не попадались.

Если от изумления беженца на месте не прибирала смерть, то у него появлялась масса возможностей лишиться рассудка. И причиной тому довольно легкомысленное отношение к магии, повсеместно распространенное в Шаторане. Взять, к примеру, Теморан. Все, что нужно здесь для успешной карьеры мага, это нечувствительность к боли и огнеупорность. Слуги Истинного Бога горазды обозвать порождением Зла все, на что падает их взгляд. Так что стоит вам в Империи без молитвы запалить свечу, как вас тут же с молитвой потащат на костер. С точностью до наоборот дела обстоят в Ироме. Храмовники Истинного не раз форсировали Драконью реку с истинно миссионерскими целями, но ее воды преграждают путь Святому Сиянию, так что воинствующие монахи каждый раз отступали, орошая иромский берег кровью и бранью. В Иромских степях правят иные боги, не то чтобы сильно благосклонно относящиеся к местным шаманам, но и не возражающие против их колдовства. Да тамошние шаманы способны и без божественной подмоги шваркнуть недруга молнией, благо духи низших стихий водные преграды преодолевают без помех. Однако шаманство - поистине удел избранных, оттого в Ироме они образовали нечто вроде привилегированной касты с правом убивать всякого, кто им не по душе. Только в Маройе магия относительно поставлена на поток. Здесь и гильдия, и цехи, и школы. Правда, даже простенький амулет от дикого зверя стоит немалых денег. Про исцеление и говорить не стоит. Обучить же ребенка магии стоит немереных средств, такое по карману только родовитому дворянину. Или действительно бесстыдно богатому человеку. Такому, например, как мой отец.

В Шаторане же магия - дело бытовое. Первый свой амулет ребенок получает вместе с именем. Простенькие заговоры накладывают даже на коровьи колокольчики. На столичном развале можно приобрести любой артефакт за серебряную монету. С условием, что вы тут же уберетесь из города не менее, чем на три месяца. На этом, кстати, погорело немало "гостей". Эти артефакты создают начинающие маги, так что за результат они ответственности, мягко говоря, не несут. А что вы хотели за один серебряный? Звезду с неба? При этом действительно сильных магов здесь нет. Шаторанские духи низших стихий отличаются изрядным коварством, для сложных магических плетений - слишком мало источников силы, а работать непосредственно со стихиями умеют только адепты. Единственное исключение - некромантия. Лисьи Курганы богаты "полезными ископаемыми", так что в южных гарнизонах каждый сотый - адепт Смерти, а остальные девяносто девять - верные ее почитатели. Человек ко всему приспосабливается.

Задумавшись о жизни отдельных магов-приспособленцев, я едва не пропустил нужную тропку.

Тропка выглядела заброшенной, что на фоне весьма ухоженного парка сразу бросалось в глаза. Глену приказали не расчищать эти заросли, и он четко исполнил приказ, не потрудившись поинтересоваться его причинами. Таков Глен. Он все знает о растениях, но человеческие порывы ему неведомы.

Извилистый, заросший подорожником путь, привел меня к цели: укрытой тенью каменной беседке. Сложно представить, что подобное резное великолепие можно создать из камня. Автор этого творения был мне не известен: слишком воздушно для работы гнома, слишком величественно для создания эльвов. Под матовым каменным шатром, опиравшимся на сложно витые столбы, украшенные малахитовыми листьями, ангел из белого мрамора склонялся над могильной плитой из гранита. Сколько трудов ради одной могилы!

ЗДЕСЬ, В ТИШИНЕ И УЕДИНЕНИИ,

ПОКОИТСЯ ОЙРОНА,

КОРОЛЕВА ШАТОРАНА,

ЛЮБЯЩАЯ МАТЬ И ВЕРНАЯ ЖЕНА.

На мой вкус, последние два слова явно были лишними. Будь она верной женой, этого склепа здесь бы, возможно, и не было. Ну да Альбу виднее. Хотя беседку заказывал не он. А про надпись и вовсе... в первоначальном проекте на плите должно было быть только ее имя. Но заказчик тогда весьма спешил...

Здесь я и обнаружил Горилику. Эта беседка была ее заветным местом. Пять лет назад я нашел могилу Ойроны только благодаря громким рыданиям принцессы. Я тогда только приехал в Столицу, приглашенный Его Величеством на должность придворного чародея. Вид отведенного мне флигеля привел меня в состояние глубокой депрессии, и я решил пройтись по окрестностям, дабы вернуть себе некое подобие душевного равновесия. Уже через пятнадцать минут я основательно заплутал. Череда тропинок завела меня в густые заросли крапивы, где я и наткнулся на склеп-беседку, в которой обнаружил рыдающую девчонку.

Сейчас, сравнивая нынешнюю Горилику с той двенадцатилетней нескладной пигалицей, размазывавшей по щекам тушь и румяна, я мог искренне признать, что она превратилась в действительно красивую девушку. Она сделала бы удачную партию любому принцу. Но я не принц. Я, можно сказать, совсем наоборот.

Горилика сидела на перилах беседки, задумчиво рассматривая надгробье, и болтая ногами. Жест непосредственности, выдававший ее волнение. Она знала, что я приду, ждала меня. Сейчас передо мной будет разыграна полная трагизма сцена. Я прислонился к одному из столбов и приготовился наслаждаться зрелищем.

Почти минуту принцесса делала вид, что поглощена созерцанием надписи на плите и совершенно меня не замечает. Затем "заметила" меня и вздрогнула.

– Ах, самти Фаулор, это Вы! А я вот задумалась, так что и не заметила Вас. Вы давно тут стоите?

Я картинно смешался:

– Нет, что Вы, Ваше Высочество, я только что подошел.

Принцесса посмотрела на меня глазами, полными печали и вновь уставилась на плиту.

– Как жаль, самти, что Вы не знали маму, - голос ее непритворно дрогнул.
– Говорят, я на нее похожа...

Перед моим внутренним взором предстало, как наяву, лицо княгини Ойроны. Насмешливый взгляд, гордый поворот головы, выверенные жесты прирожденной актрисы.

– Да, похожи, - брякнул я, но тут же спохватился.
– Наверное.

– Вы действительно так думаете?
– голос Горилики снова дрогнул.

Картинка перед внутренним взором мигнула, и вместо княгини (которая, к слову, уже начала раздеваться), я узрел красную мор... тьфу ты! Царственное чело Его Величества короля Альба я узрел. Контраст был убийственный.