Дом дураков

– Ой, а я знаю!
– глаза девушки радостно засверкали.
– Я читала. Он пригласил на Маскарад сотню отличившихся солдат из незнатных семей.

– Именно, - кивнул я.
– Это вызвало изрядный переполох среди дворян, но в итоге все вышло наилучшим образом. Во всяком случае, несколько угасающих дворянских семей получили через девять месяцев крепких и здоровых наследников. Его Величество король Альб так же присутствовал на Маскараде. Там-то он и познакомился с княгиней Ойроной. Уже через три месяца они сочетались законным браком, а еще через месяц Шаторан облетела весть о том, что Ойрона ждет ребенка. Тогда же по Столице поползли слухи и о ее неверности супругу.

Горилика вздохнула и крепче вцепилась мне в локоть. Никто не осмелится сказать подобное принцессе в лицо, но шепотки за спиной она слышала с раннего детства.

– Причиной этих слухов, - продолжал я, - был переполох, поднявшийся во дворце на третью ночь после свадьбы твоих родителей. Якобы стража видела некую фигуру, метнувшуюся с балкона дворца и скрывшуюся в саду. Лично я сильно сомневаюсь в подлинности этого "видения", но слухи - вещь тем более живучая, чем менее под ними основы. История с Успелом отлично показала невозможность подобного события. А вообще, про то, легко ли проникнуть во дворец, или, тем более, его покинуть, спроси у Визариуса. Он тебе лучше объяснит.

Сказано это было максимально уверенно. Я точно знал, что к Визариусу она не пойдет. Начальник Дворцовой стражи был ее первой и, закономерно, безответной любовью. Эта влюбленность вплоть до ее пятнадцатилетия была для меня самым действенным рычагом управления порывами легкомысленной принцессы.

– Через восемь месяцев родилась ты, а еще через четыре - внезапно умерла Ойрона. Тогда-то и появилась эта глупая легенда: якобы Ойрона изменила мужу, он узнал, рассвирепел и убил ее. Чушь несусветная.

– Ну почему же?
– Горилика старательно изображала беспристрастность, но в уголках глаз уже копились слезы.
– Вполне обоснованно. С чего бы Ойроне было умирать так внезапно?

– У нее было больное сердце. Роды оказались тяжелыми и основательно подорвали ее и без того шаткое здоровье.

– Откуда ты знаешь?
– принцесса обвиняюще ткнула мне в грудь пальцем.
– Тебя ведь здесь не было!

Невозмутимое лицо - залог здоровья мошенника. Я неплохой мошенник. А еще я внимательно слушал наставления Ойроны по части актерского мастерства. Если Горилика так жаждала опровержения своих подозрений, то что ж...

– В отличие от всех этих горлопанов, большинства из которых здесь, кстати, тогда тоже не было, я потрудился заглянуть в архив. Там хранятся записи придворного целителя. Он чрезвычайно щепетильно относился к своим обязанностям и вел подробный дневник. Он полагал, что круги перемещения могут отрицательно сказываться на здоровье женщин и детей, и потому обследовал Ойрону сразу по прибытии в Шаторан. На момент смерти королевы он находился где-то в Маройе, так что заключение о смерти писал другой целитель, но его выводы в точности совпадают с записями предшественника. Так что смерть твоей матери имела под собой самые естественные причины.

Записи придворного целителя - единственный хвост, который я подчистил за Альбом. Я заменил в записях одну страницу. Ту, где говорилось, что Ойрона здорова, как ло... как подобает потенциальной матери наследника.

Похоже, мои слова успокоили Горилику. Позже она наверняка найдет в моем рассказе массу нестыковок, но это будет позже. А сейчас она ослабила хватку и заметно повеселела. Я поспешил свернуть щекотливую беседу:

– Ваше Высочество, - я потер онемевшую руку, - давайте, наконец, пообедаем. Тем более, я даже еще не завтракал.

Горилика предложила пройти через кухню. Столицу наверняка уже облетела весть о нашем бракосочетании, и создавать лишний повод для пересудов не стоило. Принцессе надлежало пребывать в глубоком трауре по случаю скорой своей кончины, а уж никак не вышагивать со мной под ручку. Пока мы огибали дворец, она рассказала мне о том, как в точности проводился обряд. Виду я не показал, но дела наши определенно были плохи: придворный лекарь и Верховная жрица Неройды хоть и напутали многое, но ключевые действия совершили, так что теперь мы с Гориликой были связаны не только брачными узами, но и Нитью Души. Будь я и впрямь великим чародеем, на послезавтра назначили бы не свадьбу, а похороны.

В пиршественный зал мы вошли, подчеркнуто держась на расстоянии друг от друга. Горилика выглядела соответственно ситуации: заплаканные глаза, красный нос, горестное выражение лица.

День поваров отмечался в течение недели. Первые пять дней традиционно отводились на выбор лучших поваров государства. Еще три дня дворец гудел, словно улей, переполненный гениями кулинарии и их свитой. В пиршественном зале дворца выставлялись столы с самыми изысканными блюдами. Победитель конкурса становился придворным поваром до следующего Дня поваров. Отборочные испытания я пропустил, поглощенный обшариванием покойников, поэтому попал сразу к началу финального банкета. Не удивлюсь, если Альб приурочил свадьбу к последнему дню праздника из соображений экономии. Надо ли говорить, что к полудню в пиршественном зале было не протолкнуться от придворных гурманов. Полюбовавшись с порога на этот хаос, я решил пообедать где-нибудь еще. Например, у придворного историка.

Чем меня в свое время привлек Шаторан, так это большим количеством людей с совершенно невероятными биографиями. Кого не копни - в прошлом белые пятна. Думается мне, вот я подойду к одной из разнаряженных в пух и прах придворных дам и заявлю ей в лицо:

– Айнэ Сириэлла, Вы знаете, а я ведь промышлял разбоем на дорогах.

И в ответ я услышу что-то вроде:

– В самом деле? Как удивительно! Был у меня как-то в Белом порту один клиент - тоже бандит...

Если я и утрирую, то совсем чуть-чуть. Шаторан - страна авантюристов. Не зря орден Хараны набирает здесь слуг.

Биография Аламарина Сорно не менее запутана, чем моя. Его отец был конюхом в нашем поместье. Мой отец считал неким шиком платить не только за обучение собственных детей, но и организовывать достойное воспитание детям слуг, так что мы сидели за одной партой. Наверное, я даже мог бы с некоторой натяжкой назвать его своим другом детства. Хотя пути наши разошлись довольно рано: меня отдали в обучение к магу, а Аламарин просто сбежал из дома, мы периодически пересекались при самых разнообразных обстоятельствах. В Шаторане он осел в качестве придворного историка Аламарина гор Сорно. Нимало не смущаясь, он прилепил к своей фамилии дворянское достоинство и зажил в отдельном поместье в черте дворцового комплекса. Встретившись на чужой земле, мы неожиданно быстро сдружились. Дружба наша покоилась на прочном основании взаимного молчания о прошлом. Нам было вполне достаточно того, что мы знали друг о друге из кратких встреч. Сорно, как я знал, с детства мечтал стать писателем. Неизвестными мне путями он скопил небольшое состояние и вплотную занялся осуществлением мечты.

Как и подобает начинающему литератору, Сорно решил написать сразу роман-эпопею в трех частях. Выбрав самую популярную тему - Сокровища Древних - он принялся перелопачивать горы книг по истории наших загадочных предков. Где-то у подножия одной из этих гор он и наткнулся на ветхий листок со списком богов. Кажется, где-то в шестом томе сборника "Научная Теология" говорится, что божество находится в прямой зависимости от своих адептов. Если имя божества не упоминается более двухсот лет, он умирает. Историки утверждают, что с момента гибели цивилизации Древних прошло не менее десяти тысяч лет, так что Аламарин смело написал в своей тетради "Мертвые боги Древних" и ниже - в столбик - имена богов.