Дом Солнц

Несчастная и подавленная, я была готова простить Лихнису все. Он ведь сказал, что собирался меня встретить. А что под синхросоком потерял счет времени — не беда, с кем не бывает!

— Я скучала по тебе, — призналась я. — А похвастаться мне особо нечем.

— Очень жаль. — Лихнис подошел ко мне и поцеловал. — Если хочешь, расскажи, как было дело.

— Рассказывать почти нечего. Каскад и Каденция долго ощупывали Геспера, потом сказали, что помочь не в состоянии. Он, мол, жив, но они восстановить его не могут. Точнее, здесь не могут. Ему, мол, нужно домой, к машинному народу, но нет гарантий, что Геспер долетит живым.

— Где он сейчас?

— Тут, в другой комнате. Мне позволили привезти его сюда.

— От магистрата нет известий?

— Нет.

— Время еще терпит. Если к завтрашнему утру ничего не прояснится, добьемся новой встречи с Джиндабин. Рано или поздно она согласится. В итоге все соглашаются.

Я такой оптимизм не разделяла, однако спорить не было ни сил, ни желания. Лихнис запросил у синтезатора два бокала холодного белого вина. Вместо того чтобы отдать один мне, он вынес оба бокала на балкон. Стекло весело звенело, и я нехотя поплелась следом, оставив туфли у кровати. Музыка звучала то громче, то тише — не мелодия, а штормовая волна. Может, ее включили не на той скорости?

— Как прошел допрос? — поинтересовалась я, и Лихнис рассказал во всех подробностях.

— По сравнению с утром фактов прибавилось. Пленного зовут Вилохвост, он из Линии Шашечницы. О Доме Солнц что-то знает, но отнекивается.

— Кто додумался спросить его об этом?

— Так, у меня мыслишка проскочила.

— Хороша мыслишка, — похвалила я, забирая один бокал.

— Кто стоит за бойней, до сих пор неизвестно. Линия-невидимка, о которой не знает даже Союз? С какого боку тут Марцеллины и Шашечницы?

— А Горечавки? Мы тут тоже замешаны.

— Потому что угодили в засаду?

— Потому что без шаттерлинга-предателя засады не было бы. Это уже факт. Без Горечавок гомункулярные пушки не попали бы на планету сбора.

— Я стараюсь об этом не думать, — проговорил Лихнис. — Хватит того, что, возможно, есть Линия-невидимка, которая вздумала нас уничтожить, — и без змей подколодных проблем хватает.

— Это может быть кто-то из нас.

— То есть я или ты?

— Я имею в виду выживших — Горечавок, добравшихся до Невмы. Допустим, кто-то знал о засаде. Разве трудно было спрятаться на время бойни, а потом разыграть сцену: вот он я, чудом уцелел? Откуда нам знать, что змея не сидела с нами за завтраком и не прикидывала, как бы прикончить остальных? Некоторые вели себя странновато.

— В смысле, как Чистец? — спросил Лихнис, не задумываясь о том, что за нами могут шпионить. — Нет, это не он. Чистец просто использовал шанс утвердиться за наш счет. Настоящая змея не высовывается, его или ее никто не подозревает.

— Или змеи все-таки нет, — добавила я.

— Может, и нет. Но пока не убедимся в обратном, исходить нужно из худшего. Мы успокоились, расслабились — и нас едва не уничтожили. Если бы корабли обыскали прежде, чем они попали в зону обстрела планеты сбора…

— «Абы» да «кабы» не считаются. Представляешь, сколько времени ушло бы на обыск? Больше, чем на саму встречу. Только грузовой отсек «Серебряных крыльев» отнимет целую вечность, а я далеко не самый скопидомистый скопидом. — Я покачала головой. — Не стоит ни сетовать, ни обвинять задним числом. Не так плохи наши принципы, раз проработали тридцать два цикла.

— Знаешь, о чем я постоянно думаю? — спросил Лихнис после паузы. — Не случись беда, мы никогда не попали бы на Невму. Не услышали бы песни барханов, не увидели бы прекрасный город… Нет, рано или поздно мы оказались бы здесь, только Невма была бы иной. К нашему следующему прилету тут сменится пяток цивилизаций, а от имирийцев останутся лишь воспоминания.

Я допила вино, мечтая, чтобы оно поскорее ударило в голову.

— Если ты хочешь разглядеть в этом позитив, то я к таким подвигам не готова.

— Нет, просто… Мир очень странный. Он до сих пор удивляет. Наверное, поэтому и стоит жить дальше. Если бы мы существовали среди постоянных дежавю, пусть даже с небольшими изменениями…

— Звучит здорово, конечно, если воспоминания приятные. Тебе вот закаты надоедают?

— Нет, — ответил Лихнис.

— А водопады или пляжи?

— Нет.

— Значит, нам есть ради чего жить.

За спиной прозвенел звонок. Я отдала свой бокал Лихнису и вернулась в комнату, оставив его на балконе. Выжидающий взгляд магистрата Джиндабин я почувствовала, едва устроившись у пульта управления.

— Я уже ничего не ждала, — призналась я.

— Разве я не обещала выйти на связь? — Магистрат и не пыталась скрыть раздражение.

— Просто уже поздно.

— Главное, за полночь не перевалило. Я дала слово сообщить решение к концу дня, но необходимые согласования заняли чуть больше времени, чем рассчитывалось. Вы не передумали насчет контакта с Фантомом Воздуха?

— Напротив, я окончательно убедилась, что это единственный шанс спасти Геспера.

Магистрат сощурила умные глаза:

— Завтра ровно в три часа пополудни на посадочной площадке восемнадцатого этажа вас будет ждать флайер с членом научного совета, специалистом по Фантому Воздуха, на борту. Если обстоятельства не изменятся, он доставит вас на наблюдательную платформу, где вы сможете встретиться с Фантомом.

Я почувствовала, что за спиной у меня появился Лихнис.

— Благодарю вас, магистрат! Благодарю, что дали разрешение, это очень любезно с вашей стороны.

— А по-моему, не любезно, а глупо.

Позор моей женской интуиции, ведь план Чистеца я разгадала лишь следующим утром, ближе к концу завтрака. Только мы собрались встать из-за стола, на балконе появились Каскад с Каденцией, и Чистец взмахнул салфеткой, словно фокусник — платком. Знали ли роботы о его задумке? По их невозмутимым лицам нельзя было этого определить.

— Пока все на месте, — Чистец оглядел стол, проверяя, не сбежал ли кто, — стоит обсудить небольшую проблему. Наши гости, посланцы машинного народа, имели несчастье вместе с нами угодить в бойню, то есть знают о наших проблемах не понаслышке. Радует, что они не пострадали, а еще больше — что не держат обиды за случившееся, ведь мы не оградили их от неприятностей.

— Разве могли вы предвидеть засаду? — спросила Каденция.

— Вряд ли, но проявить недовольство вы вправе, — ответил Чистец.

— Вы защищали нас как могли, а потом доставили сюда, на Невму, — продолжил Каскад. — У нас нет претензий ни к Линии Горечавки, ни к Союзу Линий. Однако факты не изменишь: совершено преступление и теперь в него вовлечен машинный народ.

— Вместе с нами весть о злодеянии должна попасть в Кольцо Единорога, — проговорила Каденция. — Машинный народ изучит факты и определит ответные санкции. Шаттерлинги Линии Горечавки могут не сомневаться: если потребуются карательные меры, мы полностью на вашей стороне. Надеемся, что преступление совершено малочисленной Линией, но поддержим вас, даже если ваш противник — целая цивилизация.