Дом Солнц

Раз! — и под ногами остался лишь серебристый песок — меня вынесло за край платформы. Прежде я не боялся высоты благодаря защитным устройствам — помощникам-роботам, которые меня сопровождали, — специальной одежде или самой среде. Зато теперь страх овладел мной, словно наверстывая упущенное. Сейчас мне на выручку не мог прийти «Лентяй», а Портулак — «Серебряные крылья». На мне была самая простая одежда, не способная даже выделить лекарство, если я упаду и поранюсь.

Нет, упав с такой высоты, ранением не отделаешься. «Так и гибнут шаттерлинги, — подумал я. — Идешь на неоправданный риск, уверенный, что стал неуязвим, раз прежде столько раз проносило. А ведь дело в банальном везении, которое кончилось здесь и сейчас».

Едва я об этом подумал, как механизмы меня бросили.

Падение длилось не больше секунды, но она показалась мне длиной в жизнь. Я успел обдумать многое, даже печальные обстоятельства своей скорой и неминуемой гибели. Прежде я твердо верил, что не оставлю после себя тело, а кровавое искореженное месиво и подавно. С такой высоты на дюны падать все равно что на камни. Портулак тоже сбросили с платформы? Увидим ли мы друг друга прежде, чем упадем? Или Фантом пощадил ее? Если пощадил, то меня почему губит?

Вдруг я перестал падать — меня остановили механизмы. Вокруг снова сгустилась темная масса, и с замиранием сердца я почувствовал, что резко набираю высоту. Раз! — и меня опять отпустили, я оказался в чистом воздухе за сотни метров от платформы, к которой стремительно приближался.

Механизмы снова меня спасли.

Я понял, что со мной играют, как кошка с раненой птицей. То же самое наверняка вытворяли с Портулак, только я не решался даже глянуть в ее сторону. Нельзя сказать, что я покорился судьбе. Раз моя гибель откладывалась, я немного успокоился, мысли потекли более-менее нормально.

Не знаю, как долго со мной играли — может, секунд десять, может, несколько минут. В черном аду роя следить за временем было не проще, чем ориентироваться или двигаться.

Но вот игра закончилась, и меня бесцеремонно швырнули обратно на платформу. От падения дыхание сбилось, но кости я точно не переломал. Распластанный на белой поверхности, я ловил воздух ртом, словно рыба на отмели. О том, чтобы встать, я подумал как минимум через минуту, а когда попробовал, сердце бешено стучало, а грудь тяжело вздымалась. Воздух по-прежнему кишел механизмами, но до самых ближних было несколько метров.

— Портулак, — негромко позвал я, потом собрался с силами и проорал: — Портулак!

— Лихнис, я здесь! — отозвалась она.

Портулак стояла шагах в десяти от меня, но я видел ее урывками, только когда редел рой механизмов. Я побрел к ней, чувствуя, как болит колено, ушибленное при падении. Возлюбленная двинулась мне навстречу, вытянув руки перед собой, как сомнамбула. Мы обнялись и внимательно осмотрели друг друга: нет ли ран. Ничего серьезного не обнаружилось, мы отделались царапинами, ссадинами и скрытыми под одеждой синяками.

— Эта мерзкая тварь… — начал я, но Портулак поднесла палец к губам:

— Фантом до сих пор рядом и наверняка знает транс. Лучше его не обижать.

Я покорно кивнул, хотя внутри все кипело от ярости. Мы попали в лапы не злой силы, а извращенного ума, примерно как у непослушного шалуна, только хуже и опаснее.

— Я думал, мне конец, — признался я.

— Я тоже. Хотя чему удивляться? Нас предупреждали, что Фантом бывает в игривом настроении. Теперь ясно, почему мистер Джинкс так торопился унести ноги.

— Если это игривое настроение, то не хотелось бы застать агрессивное.

— Он разорвал бы нас на куски и бросил бы в дюны. Лихнис, там что-то происходит.

Портулак глядела мне через плечо. Я боязливо обернулся. Туча поднялась выше, позволив нам хоть частично осмотреть постамент.

— Фантом забирает Геспера, — проговорила Портулак с благоговейным страхом.

Фантом Воздуха отбросил прежние сомнения и прикасался к роботу. Рой покрыл нашего друга почти целиком, но не осматривал его, а разбирал на части и поглощал. Черной волной механизмы катились от оплавленной стороны золотого тела, то есть от края постамента, к непострадавшей — к голове, к глазам, которые еще недавно за нами наблюдали. Когда волна прошла, на постаменте не осталось ничего. К небу потянулась кружащаяся черная воронка, сквозь бреши в ней сверкало золото.

— Надеюсь, мы поступили правильно, — сказал я, наблюдая за происходящим не то с ужасом, не то с ликованием. — Фантом убивает Геспера или уносит с собой, чтобы вылечить?

— Он может прирастить тело Геспера к себе, поглотить его воспоминания и личностные качества. — Портулак сжала мою ладонь. — По-другому мы спасти его не могли. Геспер уже погиб. Это был его последний и единственный шанс.

О чем тут еще говорить? У нас на глазах рой слизнул Геспера с постамента, засосал в воронку, а воронка подтянулась к ревущему черному рту. Фантом повисел над нами еще несколько минут, оживленно мерцая огоньками, словно активно размышлял о том, что делать дальше. Потом разом стихли и ветер и дождь, Фантом рассредоточился настолько, что в брешах показалось темнеющее небо. Наконец туча собралась, пару минут потанцевала над платформой и унеслась навстречу закату.

Мы с Портулак смотрели вслед, пока он не превратился в роящуюся кляксу, потом вошли в укрытие и стали ждать утра.

Глава 18

Чистец налил себе невероятно крепкого кофе и надменно покачал головой, давая понять, что разочарован:

— Итак, ваша затейка провалилась. И хотел бы сказать, что удивлен, да не могу.

— Делать выводы еще рано, — возразила я.

Утреннее небо облепили облака, теперь оно было по-зимнему холодным, а пестрые флаги на мостах и воздушных променадах за ночь поблекли, превратившись в унылые тряпки. Казалось, Фантом принес с собой новый сезон.

— Так робота восстановили?

— Пока нет.

— Но ведь на смотровой платформе ничего не осталось. Фантом уничтожил Геспера — такой вариант не исключался с самого начала. Как можно говорить о восстановлении, если робота уже не существует?

— Насчет «не существует» ты поспешил. Есть документальные свидетельства того, что Фантом убивает, разрушает, а потом возвращает останки на платформу.

— Гарантий нет.

— Зато есть шансы на спасение.

— Как правило, Фантом милостив к интересным подношениям, — вмешался Лихнис. — Он как ребенок, обожающий яркие, блестящие игрушки. Разумеется, Фантом умнее любого ребенка. Пожалуй, он умнее любого существа, с которым мы встречались. Ему по вкусу необычное и замысловатое, как раз такое, как другой машинный интеллект.

— Ну и когда ожидается чудесное возвращение восстановленного Геспера? — поинтересовался Чистец, опустив подбородок на переплетенные пальцы.

— Мы ничего не «ожидаем», — ответил Лихнис. — Мы лишь верим, что затея наша не абсурдна и шансы на успех есть. Геспер наверняка думал о том же, иначе не передал бы нам сообщение.

— Пусть через несколько дней или лет, но, думаю, Геспер вернется, — проговорила я. — Фантом поглотил его сущность, только это не значит, что Геспера нельзя восстановить. Фантом разобрал его, как головоломку, но наверняка помнит, как сложить ее обратно. Он знает, кто такой Геспер, знает, каким тот был до ранения, и сможет собрать его заново.