Дом

Лесник выронил находку, пошёл на риск, включив на шлеме фонарь. Корней мгновенно среагировал, сел на колено, готовый стрелять во всё, что движется, и внимательно наблюдал за метаниями луча света. Сумрак покорно расступался, выставляя на показ переплетение лиан, веток и едва ли не дюжины человеческих тел. Скафандры оказались разбросаны по поляне, одни висели, другие лежали, третье сидели. Позы говорили, что смерть наступила быстро, а белевшие черепа в шлемах — о том, что трупы давно обглоданы. На морпехов определённо напали, но тот, кто это сделал, не стал их есть, а оставил на растерзание мелким тварям, падальщикам да грибам.

Сергей облегчённо выдохнул, позволил себе расслабить пальцы, сжимавшие огнемёт. Зверь, вероятно, был травоядным и ушёл довольно давно. Возможно, здесь было гнездо, а американцы случайно на него наткнулись, за что и поплатились. Их трудно винить, подобное могло произойти и с их командой, и с любой другой. Печальное стечение обстоятельств. Оставался лишь один неразрешённый вопрос. Пройдясь взглядом ещё раз, Лесник обнаружил маяк — цилиндр размером с термос, слабо светящийся в руке одного из погибших.

Медленно подойдя, он осмотрел скафандр: ранение в грудь, огромная дыра, по-видимому, проделанная рогом или очень большим когтем, мгновенно убила морпеха. Сергей мысленно посочувствовал усопшему, имя которого даже не знал, но весь отряд и его последние минуты навечно запечатлелись в памяти маяка. Лесник протянул руку, коснулся цилиндра. По перчатке пробежала молния статического электричества. Явление, которое просто не могло быть. Озадаченный, он посмотрел на свою руку, перевёл взгляд на неповреждённый корпус маяка, затем неосознанно сфокусировался на чём-то ещё дальше. На восьми парах чёрных глаз, внимательно и холодно смотревших на него.

Драгоценная секунда была потрачена на осознание того простого факта, что сам Лесник оказался застигнутым врасплох. Он, оцепенев, пытался угадать, что за зверь прятался в зарослях и какова его потенциальная опасность. Морда существа казалась до боли знакомой, но тварь действовала с умом и не давала себя как следует рассмотреть. Сергей решил, что риск в любом случае слишком велик, и, сделав шаг назад, поднял огнемёт, готовясь преподать гостю урок, что с людьми лучше не связываться.

И просчитался.

Захрустели ветки. Голова животного поднялась метра на четыре, почти коснувшись крон деревьев. Из огромной пасти торчали человеческие ноги, очевидно, существо лакомилось останками морпехов, когда его потревожили живые и более сытные объекты. Даже сквозь заросли проглядывали четыре длинных щупальца вокруг челюстей, каждое светилось приятным синим светом и представляло смертельную опасность.

На Базе его называли «угрём» и выделяли почётное третье место в каталоге самых опасных обитателей Хэллы. Сергей, задрав голову, смотрел на это существо и не верил собственным глазам: по всем картам тварь не забиралась так далеко на север, но вот она, перед ним. В один миг зубастая пасть раскрылась тремя лепестками, и скафандр исчез в глотке. Раздался мерзкий хруст, и то, что некогда было человеком, скользнуло по пищеводу длинной шеи и исчезло в недрах мускулистой груди. Эти мышцы и заставляли двигаться огромные, как у богомола, передние лапы, увенчанные одним длинным когтем, именно ими тварь раздвинула заросли, освобождая себе путь к столу.

Полыхнуло пламя. Корней, подбежав к командиру, толкнул того плечом, заставляя прийти в чувства, ни на секунду не прекращая поливать противника огнём. Опомнившись, Сергей занялся тем же самым, однако «угорь» лишь изогнулся, убрав голову подальше от жара, и, размахнувшись, ударил лапой, как всего полчаса назад делали «ленивцы». Смертоносный коготь, проскользнув в полуметре от людей, чётко дав понять, на чьей стороне сила и размеры.

— Отступаем? — предложил Корней. Голос его едва слышался сквозь несмолкаемые помехи и треск занимающегося пламенем полога.

— Бежим! — приказал Лесник, не тратя времени на выбор враз. Он рискнул, сделал выпад, ухватил маяк, дёрнул на себя, заставляя мёртвое тело в скафандре вывалиться на землю. Миг спустя коготь вонзился в мертвеца и утащил в заросли. Случайность обернулась удачей, быть может, то были лишь несколько секунд, но и их должно было с лихвой хватить. Зажав цилиндр подмышкой, Сергей побежал обратно к реке, прислушиваясь к тяжёлым шагам позади, шагам Корнея. — Эд, прикрой нас, у нас гигант, поджигай лес!

Впереди сквозь листву замаячили всполохи, как призрачная надежда на спасение. Одновременно за спиной раздался треск веток, земля завибрировала, так и норовив выскользнуть из-под ног. Лесник пронёсся сквозь стену огня, вылетел на берег, едва успев притормозить у самого края. На него манящей безмятежностью смотрела «кикимора». Следом навалился Корней, едва не толкнув командира в реку, благо вовремя подоспел Влад, ухватив обоих, и оттащил подальше от воды.

— Кого вы там за собой притащили?! — завопил Эдик, продолжая непрерывно выжигать опушку леса.

— «Угря», — прохрипел Сергей, восстанавливая дыхание, бег был совершенно не его стихией. — Влад, убери в рюкзак, — он протянул цилиндр, и тот молниеносно исчез за спиной товарища. — Уходим, нам с ним не справиться! Ищем место для посадки и окапываемся.

— Внизу есть озеро, — тут же предложил Владислав. — Там точно чистое небо.

— И пляж позагорать найдётся, — Корней не упустил шанс пошутить, но успел сменить ёмкость с топливом на своём огнемёте, ещё одну протянул Владу. — Я вот даже плавки надел.

— Идём или нет? — не выдержал Эдик. — Тут уже гореть нечему.

— Дёру, — коротко приказал Сергей, отправившись первым. Строй оставался прежним, разве что дистанция между бойцами то увеличивалась, то сокращалась. Вниз по течению, оказалось, продвигаться довольно легко, путь временами преграждала приставучая трава, но не более. Непривычный обзор внушал опасное чувство спокойствия, и Лесник позволял себе то и дело оборачиваться, напрасно полагая, что впереди никто на него не нападёт.

Земля ушла из-под ног совершенно неожиданно. Он успел почувствовать, как на него летит стена веток и листьев, а дальше удар и падение на живот. Лесник быстро поднялся сначала на четвереньки, затем встал, обернулся и едва снова не упал. На него смотрела морда «угря». Тварь наклонилась к нему, медленно приближаясь, чувствовалось, как напрягаются мышцы челюстей, готовые вмиг распахнуть пасть и втянуть в себя человека. Сергей не собирался становиться чьим-то обедом и, выставив вперёд огнемёт, нажал на спуск. В тот же миг щупальца сплелись, ударив его в грудь. Скафандр объяли молнии, в глазах потемнело, и, прежде чем отключиться, он успел почувствовать, как, падая, ударился затылком о какой-то камень.

Тьма продлилась недолго.

Над головой в синем небе сияло солнце. Тёплые лучи нежно касались лица, согревали, наполняли жизнью, радостью, желанием жить. В противовес им лёгкий прохладный ветерок теребил волосы, приносил приятный запах летних цветов, далёкого хвойного леса, свежесть бегущей реки. Над ухом заговорила пчела, недовольно пыжась, села на одуванчик, требуя драгоценный нектар.

Сергей повернул голову, поморщился от травинок, коснувшихся его носа. Медленно втянул пьянящий запах, прикрыв от удовольствия глаза. Такая обыденная мелочь показалась внезапно необычайно ценной и редкой, дороже всех сокровищ мира. Зелёные травинки неохотно пригибались под напором ветра, тот, в свою очередь, не сбавлял натиска, приносил в награду лепестки только отцветших луговых цветов.