Домашнее видео

– Включи камеру, - сказал он своему напарнику.

– Зачем?

– Потому что я хочу запечатлеть это мгновение, - сказал он ему.

Он подождал, пока его приятель нажмет на кнопку записи на камере. Менее чем через секунду, когда камера закончила жужжать, красный индикатор - в последний раз - начал мигать.

– Ты слышала, о чем мы говорили?
– спросил мужчина у Эшли. Она не знала, что ответить. Если она скажет "да", ее станут пытать? Если она скажет "нет" - разгневает ли она их? Она ничего не ответила.
– У нас есть еще одна девушка, - сказал ей мужчина.
– Красивая брюнетка. Знаешь, что это значит? Ты можешь идти домой.

Это западня. Так и должно было быть.

Она все это время желала услышать подобные слова, но теперь, услышав их, она не поверила им. Здесь явно кроется нечто более серьезное. Все не может быть так просто, не так ли? И - все же - почему? Почему они выбрали ее? Для чего они причинили ей столько боли и сняли все на камеру?

Она очень хотела услышать ответы на свои вопросы, но знала, что ответа никогда не услышит. И уж точно не будет удовлетворительного.

Камера зафиксировала радостное выражение на лице Эшли от мысли, что ей позволили вернуться домой.

Камера зафиксировала сомнение по поводу того, говорят они правду или нет, а также уверенность в том, что они пытаются внушить ей ложное чувство безопасности, прежде чем причинят ей еще больше боли.

Эмоции были самые разные, даже немного печали при мысли о том, что кому-то другому придется пережить то, через что пришлось пройти ей. Но широкий спектр эмоций, испытываемых ею в течение нескольких секунд, не был причиной включения камеры.

Неизвестный хотел запечатлеть что-то еще. Еще одно домашнее видео для отправки домой мужу Эшли.

Конец

1

В доме горел свет. Снаружи он выглядел теплым, гостеприимным. Но не для него. Больше нет. Мэтт стоял в темноте, натянув куртку до самых ушей и низко надвинув бейсболку. Он редко выходил на улицу, но сегодня был особый случай.

Он вовсе не собирался здесь останавливаться, но теперь он оказался на улице, прячась в тени, как какой-то нищий. Он услышал звук шагов приближающихся людей и повернул голову.

Неужели они. Они следят за мной.

С расширенными глазами и грохочущим сердцем он стал искать источник беспокойства.

По улице рука об руку шла пара, смеясь и шутя. Их ничто не заботило. Горечь и гнев вспыхнули в нем.

Когда-то я был таким, – подумал он, отодвигаясь подальше в темноту, чтобы они не заметили его.

Когда-то я был таким.

Он подождал, пока они пройдут мимо, и повернулся обратно к дому.

Он надеялся увидеть кого-нибудь в окне, лицо, которое раньше было дружелюбным, а теперь таило в себе только ненависть к нему.

Семья Эшли пыталась добиться обвинительного приговора и даже ареста, будучи уверенной, что он причинил ей вред.

Улик оказалось недостаточно.

Он был уверен, что полиция тоже считает его виновным, но доказательств оказалось недостаточно, поэтому возможный обвинительный вердикт был снят. Кроме того, не было найдено ни тела, ни каких-либо доказательств преступления.

Семья Эшли, конечно же, настаивала на его аресте, и он был вынужден воспользоваться услугами дорогостоящего адвоката, который поставил под сомнение возможность проведения тщательного расследования. Он не помнил подробностей, но речь в данном случае шла о преследовании без достаточных оснований.

Как бы там ни было, расследование было приостановлено, по крайней мере, до того момента, когда несколько дней назад дорогостоящий адвокат не позвонил ему и не сказал, что он больше ничего не может предпринять, чтобы затянуть расследование, и что ему сообщили (неофициально), что должно начаться полноценное расследование убийства.

Убийство.

Он бы рассмеялся, если бы не был так подавлен. Он знал, что она жива. Это было единственное, что он знал наверняка. У него было достаточно доказательств. Да, действительно. У него была целая коллекция DVD-дисков, которые подтверждали, без тени сомнения, что его несчастная жена все еще жива. Со временем во всем разберутся, а диски всего лишь еще один шаг к тому, чтобы все расставить по своим местам. Он должен был с самого начала, показать их.

Несмотря на отсутствие доказательств, слухи быстро распространились, в основном благодаря семье Эшли, которая, разочарованная тем фактом, что полиция не в состоянии предпринять никаких действий, постаралась позаботиться о том, чтобы как можно больше людей узнали, кто он такой и что, по их мнению, он совершил.

Они обратились в прессу, напечатали листовки с его фотографией и словом УБИЙЦА, которое было напечатано жирным красным шрифтом внизу, и распространили их везде, где только могли, среди тех, кто хотел их взять. Подобно цунами, представление о нем распространялось до тех пор, пока он не стал тем, о ком дети шепотом говорят у костра. Настоящая, живая городская легенда.

Мужчиной, который убил свою жену и избежал наказания, и который по-прежнему живет на соседней улице как затворник и выходит на улицу только после наступления темноты, чтобы его не видели люди.

Конечно, все это было ложью, но в такой сенсационной и будоражащей истории людей не интересовала правда, они стремились только показывать на него пальцем и таращиться. Перешептываться, разбивать окна или писать оскорбительную ложь на стенах его дома. Для них все уже было решено, и после начала расследования ситуация только ухудшилась.

Его семья и друзья отвернулись от него. Семью Эшли он мог понять. Более того, он даже не винил их за подобное к себе отношение.

Те, кто похитил Эшли, были очень осторожны, и в результате затеянной ими жуткой игры он выглядел теперь виноватым. Они заставили его взять на себя роль этакого сюжетного злодея, а он согласился с условиями их игры настолько, что даже сейчас не понимал смысла их действий. Его удивило отсутствие поддержки со стороны его семьи.

Они отреклись от него, когда он больше всего в них нуждался, и даже Чейз, человек, который был шафером на их с Эшли свадьбе, его лучший друг, полностью отдалился от него. Теперь он существовал в абсолютном одиночестве, будучи пешкой в игре, которую продолжали вести похитители Эшли.

Он практически не спал, не мог есть. Он превратился в истощенную, изможденную копию того человека, которым был раньше. И вот, наконец, он увидел свет в конце тоннеля.

Сейчас, оставаясь в темноте, он хотел только одного: пойти к дому и постучать в дверь, сесть и объяснить все родителям Эшли, доказать им, что он - последний человек, который мог причинить ей вред. Но он не мог.